В череде хрупких лет и шумных ночей, тень страха нависала над сердцами простых людей. Но в этом мире, где каждый стражает свой секрет, она бежала. Каждый шаг пытался унять боль ноги и дыхания — страх, как нечто проклятое, мчался рядом с любовью. Она должна добежать до места безопасности прежде чем ночь вытянет ее в бездну....
Народ понятливо покивал и пообещал доставить нас к правителю светлых.
Встал другой насущный вопрос: где найти одежду бабушке и себе. У этих горе-дипломатов, ясное дело, ничего с собой не было. Предложенную эльфенком набедренную повязку из листьев и ветвей близрастущих деревьев бабуля чуть не надела ушастому же на голову.
В итоге было решено отправиться в ближайший город.
– Я на этом не полечу, – заупрямилась бабушка.
– А куда ты денешься? – не отступал я.
– Я сказала – нет! – начала звереть бабуля.
– Ба, как называется состояние, когда из старости резко впадают в детство? – поднял я бровь.
– Ладно, уговорил, черт языкастый! – буркнула она."
"Как мы летели – тема отдельная, как приземлялись, а главное, где, лучше тоже не вспоминать. Время полета вообще в голове не отложилось. Единственная бьющаяся в голове мысль: как же я в первый раз-то не грохнулся?
А вот впечатления от города могу описать как шоковые. Я, дитя железобетонных джунглей, слегка выпал из реальности, наблюдая дома из настоящего камня, отсутствие канализации и жуткое сочетание лошадей с движущейся людской массой.
Дриаду было решено оставить за городом вместе с грифонами. Этих птичек мы решили продать. Денег-то ни у кого не было. Через ворота мы проходили под личиной отары овец с громадной собакой – пастухом. Сей бредовый план предложил эльфенок, осуществлял Гирин. Нормальный, кстати, парень, просто по дриаде слегка сохнет, но никто из нас не идеален.
Как ни странно, план сработал. Бабуля пару минут находилась в легком шоке, но потом взяла себя в руки, спросила у меня, сколько всего падежей, и успокоилась после моего ответа.
А сейчас мы стоим уже без морока в каком-то переулке, где моя бабуля спешно переодевается в украденные Гирином шмотки.
Местная одежда это вообще что-то с чем-то. Жуткие брюки на подвязках и рубахи свободного кроя. Жуть. Одна радость – карманы глубокие, эмпэтриху есть куда положить. Она, родимая, до сих пор со мной.
