В череде хрупких лет и шумных ночей, тень страха нависала над сердцами простых людей. Но в этом мире, где каждый стражает свой секрет, она бежала. Каждый шаг пытался унять боль ноги и дыхания — страх, как нечто проклятое, мчался рядом с любовью. Она должна добежать до места безопасности прежде чем ночь вытянет ее в бездну....
Свою одежду пришлось припрятать, зато мы больше не выделялись среди толпы.
– И как вы собираетесь продать нелегально угнанных грифонов? – хмыкнула бабуля. Ее нам удалось обуть в найденные где-то деревянные галоши. Весьма потрепанные, надо признать.
– Так же нелегально, – отозвался Олуш. – Осталось только найти полезного человека.
Правда, людей здесь было мало. Вот это я понимаю, разнообразие. В глазах рябило от различных ушасто-волосато-клыкастых обитателей этого милого городка.
– Предлагаю разделиться, – хлопнул глазами Лель.
– Согласен, – кивнул Олуш. – Гирин, ты с Ирвой и Даном.
Мага слегка перекосило. Ну-ну…
Наша часть группы отправилась к местному рынку. Шумно, людно, чем-то воняет, почти как дома. Мы бродили среди рядов, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания.
– Данюш, мне бы отдохнуть. Стара я уже для таких волнений, – тяжко вздохнула бабуля.
Пришлось отвести ее к ближайшей каменой стене. На нас внимания почти не обращали, а если и пялились, то на бабушку.
Бабуля оперлась о шершавую каменную стену, тяжело дыша. О чем я только думал? Надо было остаться за городом, она же такое пережила, а я ее уже в новые неприятности тащу.
– Ба, может, хочешь чего? – перешел я на русский.
Мимо пронесся какой-то мелкий паренек, задев меня плечом. У меня в мозгу что-то переключилось, и я ощутил, как его руки скользнули в мой карман, тот самый, что с эмпэтришником.
– Стоять! Догоню – уши надеру! – орал я что есть мочи. Парнишка был на своей территории, он был меньше, а значит, изворотливее.
Но когда меня это останавливало? Да ради своей эмпэтрихи я и не на такое способен. Мелкий не дурак, петляет среди людей, но и я не валенок.
– Стой, сволочь! Хуже будет! Порву на хрен!
Поворот. Ну и вонь в этом переулке! Худая спина мелькает впереди. Ускоряюсь. Мелкий оглядывается и припускает еще быстрее.
– А ну цыц, мелочь! – рыкнул я.
Тот затих. Смотрит на меня глазами какающей мыши и даже не моргает. Чего это он? Ах да, я же до сих пор на русском матерюсь.
– Отдай то, что у меня украл, и вали с миром, – решил я быть добрым, перейдя на местный язык.
– П-п-п-п… – Чего это он?
– Не хочешь с миром, можно и с пинком, – уточняю для ясности.
– Проклятый язык! – оглушил меня крик.
