- Да хочу сарай свой просветить или как оно называется. У блохастых язвы под шерстью. Может, от жары, может, насекомые покусали. Мне вот Шурочка Григорьевна... медсестричка из манипуляционного кабинета в первой городской, одолжила. Хорошая, кстати, женщина. Вдова, сынка в институте выучила. И симпатичная!
- Может, лучше бы с ветеринаром каким поговорили? – проявил участие Андрей Никитич и взял у соседки ведро.
- Ветеринаров знакомых нет, - пожала плечами баба Тоня и заковыляла к своему сараю, гордо именуемому приютом для кошек. – А Шурочка Григорьевна – женщина знающая. Если вдруг тебе что надо – я дам номерок по дружбе. А там, может, чего и сладится у тебя.
Последнее прозвучало себе под нос, но явно так, чтобы до его ушей тоже долетело.
- Если вдруг что – я и сам разберусь, Антонина Васильевна, - отозвался Малич оставляя ведро у двери в сарай. – А вы бы все же ветеринара поискали, давно вам говорю.
- Мне-то зачем ветеринар? Что я с ним делать буду? А ты еще и поджениться можешь, чтобы старость было с кем встречать, - умильно улыбнулась ему старушка.
- Ветеринар пригодится вашему кошачьему братству, коль вы удумали им озаботиться, - терпеливо пояснил Андрей Никитич. – А вот моя личная жизнь уж точно вас не касается.
- Как же это не касается?! – опешила Антонина Васильевна, будто бы услышала величайшую глупость на свете. – Думаешь, я не вижу, что делается? Думаешь, сердца у меня нет? Не болит оно за тебя? Я ж тебя, Никитич, с вот такого знаю! – рубанула она рукой пониже талии. – На глазах рос! На глазах жил! Томку хоронил, дочек на ноги ставил! Конечно, касается! Хоть и не сын ты мне, а люблю как родного!
- Антонина Васильевна, занимайтесь кошками и берегите свое сердце, - проговорил Малич и сделал шаг от сарая с намерением добраться, наконец, до дома.
- А как его беречь, если я вижу, как ты самого себя гробишь, да еще и девок своих под монастырь подвести норовишь, а?
- Я не собираюсь продолжать с вами этот разговор, - жестко сказал Андрей Никитич. – Повторяю еще раз, моя жизнь – это моя жизнь. Отчитываться ни перед вами, ни перед кем-либо еще – я не собираюсь. И не вздумайте с подобными разговорами лезть к Стефании.
- Да кто к ней лезет! Нужна больно! – фыркнула баба Тоня. – Знаем мы таких, все равно слушать не станет. Люди говорят, она своего мужика, что до тебя был, на тот свет отправила. Конечно! Небось и машину он ей купил, и всю ее наружность оплатил – там же операция на операции. А как не нужен стал – так и избавилась.
