За тебя, дурака, взялась! Ты, поди, в беспамятстве был, Андрей Никитич, когда с этой профурсеткой бесстыжей связался! Это ж где это видано такое, а? Чтобы молодая баба с мужиком, который ей в отцы годится, за просто так жила! Думаешь, по большой любви? Уши развесил и веришь? Вот помяни мое слово, не просто так она у тебя поселилася!
На короткий миг Малич завис, чтобы совладать с собой. Орать на женщину, которая и вправду годилась ему в матери – Заратустра не позволял, как говорится. И потому спустя пару-тройку мгновений, за которые иные могли бы сосчитать до двадцати, сказал исключительно серьезно:
- Антонина Васильевна! Кто что развесил и у кого какая любовь – вот совсем не ваше дело. И учтите на будущее: об этом я говорю с вами в первый и последний раз. То, что мы живем с вами в одном доме – не дает вам ни малейшего права вмешиваться ни в мою жизнь, ни в жизнь моих дочерей, ни уж тем более в жизнь тех, кто живет со мной рядом.
- А если она завтра квартиру твою оттяпает? – продолжала сыпать допущениями баба Тоня, вовсе не смущаясь его строгой отповеди. – У тебя же трешка, Андрей Никитич! Такой кусок лакомый! Десять минут до моря! Исторический памятник! Да и вообще – жилплощадь на дороге-то не валяется! Опоит она тебя чем, окрутит, и все на нее перепишешь сдуру. Или думаешь, дочки замуж повыходят – и не страшно. Ну ладно Женьку за олигарха пристроил. Ну так сегодня олигарх есть, а завтра нету, и куда ей возвращаться? А про Юльку вообще молчу! Оставит твоя прошмондовка ее без жилья! Как пить дать – оставит!
Под конец Антонина Васильевна перешла на противный старушечий визг, напоминающий сцену из какого-нибудь артхаусного фильма, который усугубился звуком откуда-то сверху, с третьего этажа. Аккурат из окна резиденции Маличей, открытого теперь настежь. И следом из этого самого окна наполовину высунулась скроенная пластическими хирургами за Панкратовские деньги ладная фигурка представительницы бомонда, ведьмы и искусительницы, а еще опоительницы и отравительницы Стефании Адамовой. Она, широко улыбаясь, вытянула перед собой руку раскрытой ладонью вверх. А потом прозвучал ее глубокий, хорошо поставленный голос:
- Антонина Васильна! Дождь вот-вот начнется. Отпустите, пожалуйста, Андрюшу домой! А то тут мои родственники пришли знакомиться, мы как раз его квартиру делим. Никак не можем найти документы, чтобы посмотреть, какой тут метраж.
