Автор
В апреле 1904 года, в Тифлисе, мир рухнул после ужасного убийства посланника. Роман исследует эту ночь как точку отсчета, меняющей всю жизнь персонажей — от царских гвардейцев и дворцовых фавориток до простых тифлисцев. Атмосфера книги ощущается как сиеста в темном доме, где все знает обо всем и каждый думает о том, что они не знают....
– Приказы получали от Шмыткина?
– Точно так, – ответил растерянно помощник пристава. – Все-то вы знаете…
– Какого рода были поручения?
– Сопровождал в казначейство лиц, которые… Ну, разбойников, одним словом. Чтобы другие полицейские к ним не цеплялись.
– Еще что?
– Передавал сам денежные суммы, кому велели. Следил иногда. Раз, помню, филировал курда, для чего переоделся в партикулярное платье. Курда того потом обслужили в конторе Цовьянова.
Следователь, разбрызгивая пером чернила, торопливо записывал показания.
– Но Шмыткина давно нет, – напомнил Лыков. – Кто же велел вам явиться к Злогостеву и сыграть свою роль?
– Сегодня утром пришла дама и передала приказ от Большого."
"– От какого Большого? – подался вперед Мамамтавришвили.
– Не могу знать, – по-солдатски ответил коллежский секретарь. Пожал плечами и добавил: – Кто-то же есть у них за главного, тот, кто всем крутит.
– Но вы ничего о нем не знаете?
– Нет. Да и зачем? Меньше знаешь – крепче спишь.
– Продолжайте, Дулайтис, – скомандовал сыщик.
– Да. Сказала, что теперь приказы от Большого будет передавать она. И сообщила, что я должен сделать. Ввалиться, напугать, отобрать и выгнать.
– Вы сразу согласились?
– Пятьсот рублей на дороге не валяются…
– Сами придумали детали?
Дулайтис закатил глаза:
– Что вспомнилось… Дама сказала: начните писать протокол изъятия, а потом порвите его на глазах у фартового. Мол, ступай прочь, пока я добрый. Я и ответь: какие слова вы знаете, барыня. Или Большой – полицейский? Он вас научил?
Сыщик со следователем навострили уши.
– А она мне и отвечает: Большой раньше служил в полиции, его не обманешь. Но, строго так закончила, вас это не касается.
– Раньше служил в полиции… – пораженно повторил Лыков. – Неужели?
– Алексей Николаевич, – встревожился Мамамтавришвили, – вы кого-то подозреваете?
– Нет, Баграт Ростомович, это лишь догадка, пока рано ее оглашать.
Он минуту не мог взять себя в руки, потом собрался:
– Продолжайте. А женщина вам не знакома?
– Видел ее раньше, – ответил помощник пристава.
– Где, при каких обстоятельствах?
– Она служит врачихой в городской управе. Высокая, с вас ростом, волосы светлые…
У Лыкова потемнело в глазах.
– Что-что?
– Точно она. Хоть и была под вуалью, я ее узнал.
– Но в управе две женщины-врачихи, – возразил следователь.
– Блондинка одна.
– Одна, – деревянным голосом подтвердил сыщик. – Участково-думский врач Первого участка госпожа Фомина-Осипова.
