В зеркальных очках и черной туфле, девушка излагала лживые истории. Стены ее комнаты были затянуты тканью кремового цвета, создавая ощущение уюта и тайны. Золотые строки в книге казались настоящим фокусом – чернота стала светлее, а жизнь прошлого приобрела глубину новых мистических откровений....
Внутри бы он все переделал, конечно, чучела выкинул на фиг, разбросал клетчатые пледы и натащил туда мебели из старого дома…
Правда, старый отцовский дом давно продали вместе с мебелью. Это была хибарка на курьих ножках. Воды нет. Туалет на улице. Комары-людоеды. Сергею было четырнадцать, когда они приобрели участок. Его до глубины души задевало, что даже у клубники есть усы.
Отец в том же году взялся привести в порядок сарай. Ему достался полный прицеп уже нарезанных фанерных листов, чтобы обшивать помещение изнутри.
Сарай они обшили на совесть. Проку от этого не было, потому что его спалили по осени, но летний день, когда они с отцом работали вместе, вспоминался ему до сих пор с таким теплом, как будто сарай был цел и служил много лет верой и правдой.
Отчего он вспомнил о сарае?
Сергей всерьез озадачился. Несколько секунд смотрел на экран, где вор опять переносил картину от двери к автомашине, но видел себя – юнца, топающего по грядкам с фанерным листом в широко расставленных руках…
Он вздрогнул и едва не опрокинул чашку.
В широко расставленных руках…
Отмотав на тот момент, где вор появлялся из здания музея, Сергей остановил запись и наклонился к экрану. Несколько секунд он изучал картинку – и наконец выпрямился.
– Вот черт!
Он оделся, закрыл за собой дверь и направился к ближайшему хозяйственному магазину.
Спящую Машу разбудили его шаги.
– Ты топаешь как слон, – сказала она, не открывая глаз.
– Я специально. Чтобы ты проснулась.
– Зачем тебе, чтобы я просыпалась? – Маша зевнула и приподнялась на подушке.
– Ты мне нужна для следственного эксперимента!
– Прямо сейчас?
Бабкин вздохнул.
– Хочу все проверить, прежде чем выдвигать версию, – сказал он, объяснив, что она должна сделать.
– С божьей помощью… – пробормотала Маша. – Слушай, а почему, собственно, я потащусь вниз, а ты будешь снимать? Почему не наоборот?
– Потому что я выше. А ты примерно одного роста с вором. Он около метра семидесяти, плюс-минус три сантиметра.
– Откуда ты знаешь?
– Это видно на записи. Когда он тянет на себя дверь, его макушка оказывается вровень с грязным пятном на косяке.
