В зеркальных очках и черной туфле, девушка излагала лживые истории. Стены ее комнаты были затянуты тканью кремового цвета, создавая ощущение уюта и тайны. Золотые строки в книге казались настоящим фокусом – чернота стала светлее, а жизнь прошлого приобрела глубину новых мистических откровений....
Я измерил расстояние от пятна до пола. Если только вор не подложил что-то в обувь, он как раз твоего роста.
– Постарайся снять с первого дубля, – попросила напоследок его жена и исчезла на лестнице.
Сергей уселся на подоконнике, настроив камеру на телефоне так, чтобы человек, вышедший из подъезда, был снят в том же ракурсе, что и вор, покидающий музей.
Он услышал, как хлопнула дверь. Увидел в видоискателе Машу, с трудом несущую зеркало в упаковке, которое он купил в хозяйственном. Один шаг, второй, третий…
– Стоп, снято! – громко крикнул Сергей в окно.
Просмотрел запись и снова чертыхнулся вслух. Он был прав! Елки-палки, как они ухитрились это пропустить? Как все ухитрились это пропустить?
Он позвонил Макару и без предисловий объявил:
– У меня кое-что есть.
– У меня тоже, – отозвался Илюшин. – Приезжай, я уже дома.
Макар сидел в своем желтом кресле за рабочим столом. Перед ним стояла пиала с воробьем, из которой он маленькой ложечкой зачерпывал вишневое варенье.
– Косточкой не поперхнись, – посоветовал Бабкин, придвигая свой стул.
На экране телефона появилась Маша, несущая боком от подъезда упакованное зеркало.
Макар поднял бровь и собирался съязвить, но Бабкин пихнул его локтем:
– Смотри внимательно! Ты ничего не замечаешь?
– Замечаю, что ты эксплуатируешь беременную жену, – скорбно заметил Макар. – Это все твои достижения?
– Размер зеркала – шестьдесят на восемьдесят, – сказал Сергей, наблюдая за ним.
Он отдал должное Макару: тот отреагировал практически мгновенно.
– Шестьдесят на восемьдесят? – медленно повторил Илюшин и подался к экрану, пристально вглядываясь в остановленный кадр. – В самом деле?
– Ага. Я все не мог понять, что не дает мне покоя. А потом вспомнил, как мы с отцом обшивали сарай фанерой. Размер фанерных листов был именно такой, шестьдесят на восемьдесят, это я хорошо запомнил. Как-то их нелепо нарезали, отец сердился.
Сергей вывел на большой экран рядом два скрина с экрана: Маша, несущая зеркало, и вор, несущий картину.
– Проще было построить пропорцию от его роста, но мне показалось, что так нагляднее. Они с Машей одной высоты, видишь?"
"– Вижу. – Илюшин неожиданно засмеялся. – И наш неизвестный выносит картину размером не сто на восемьдесят, а восемьдесят на шестьдесят! Вторая картина такая же?
– В точности! Макар, он крадет не Бурмистрова! Поверить не могу, что мы все это время считали, будто видим на записи «Тигров» с «Барсом».
