В зеркальных очках и черной туфле, девушка излагала лживые истории. Стены ее комнаты были затянуты тканью кремового цвета, создавая ощущение уюта и тайны. Золотые строки в книге казались настоящим фокусом – чернота стала светлее, а жизнь прошлого приобрела глубину новых мистических откровений....
Но это другие картины!
– Дай-ка мне каталог…
Сергей придвинул к нему каталог с выставки в Музее провинциального искусства. Илюшин неторопливо листал его, пока не остановился на одном из разворотов. Два пейзажа носили незамысловатые названия: «Осенний день» и «Осенний вечер». Эти картины Сергею уже доводилось видеть – на той выставке, куда они приезжали с Илюшиным.
– Восемьдесят на шестьдесят, оба полотна, – сказал Макар.
– Ломовцев! – выдохнул Сергей. – Вот сволочь… У тебя есть какие-нибудь догадки, что произошло? А это что еще такое?
Его вопрос относился к фотографии, которую Макар вывел на экран.
– Это прислали мне двадцать минут назад, – сказал Илюшин. – Колье, которое принадлежит клиентке Тарасевича, Лидии Белых.
– Той, которая видела его последней? Помню, да. И что? Какое отношение оно имеет к картинам?
– Непосредственное, – сказал Илюшин. – Слушай, это ведь действительно очень смешно!
– Что именно?
– То, что художники привезли пять картин Ломовцеву, Анаит Давоян удачно купила по случаю старые антикварные рамы, Тарасевич пытался обмануть своего постоянного клиента, а Ясинский был нечист на руку.
– И что в этом смешного?
– Расскажу по дороге, – пообещал Макар и поднялся. – А теперь поехали, Серега. Нам предстоит выколотить из этих паршивцев, где они прячут картины. Хотя я, кажется, догадываюсь!
* * *Анаит бежала до метро, бежала по платформе, и она бежала бы даже в вагоне, если б это могло ускорить его движение. Невыносимо сидеть и ничего не делать!
Ее всегда изумляли люди, бегающие под музыку.
Там! Та-ба-да-ба-дам! Та-ба-да-ба-дам! Та-ба-да-ба-дам!
До пульсации в ушах. До озноба, от которого приподнимаются волоски на руках.
У нее будут картины. Акимов нашел их! Она вернет их Бурмистрову, она явится победительно в его дом и вручит их ему, ничего не требуя взамен, и тогда он раскается и бросит к ее ногам новое предложение о работе!
Она не рухнет, как подстреленная белка-летяга, а опишет плавный круг и приземлится на то же место, откуда ее спихнули.
Анаит не в силах была сидеть. Она вскочила, заняла место напротив выхода.
Когда она в спешке собиралась, в комнату заглянула мать и недовольно сказала, чтобы Анаит это прекратила. «Что – это?» – спросила Анаит, прекрасно знавшая ответ. «Вести себя как полоумная девчонка».
