В мрачном подземелье, где воздух свеж, как сырое молоко, Тэсса пробуждается от жутких сновидений о пожарах и ужасных потоках воды. Утро приносит лишь слабый кипяток из кофемашины, помогая ей справиться с ночной паникой и страхом.
— Диссертация отдельно, Вуттон отдельно. Должна же девушка думать о своем будущем. Я собираюсь сделать себе имя, а Ричард даже слышать не хотел о таком пути развития для отдела. Упрямый идиот! Имея на руках столько данных…
— Это очень порочная затея, Камила, — сухо произнесла Тэсса, — искусственные манипуляции с ДНК запрещены законодательно.
— Это пока, — возразила та упрямо, — совсем скоро человечество осознает свои перспективы.
Ричард меж тем двигался обратно, руки в белой рубашке мелькали над водой.
"— Оно сказало — надо было защитить мальчика, — выбравшись из воды, сообщил он, стащил с себя рубашку и принялся отжимать ее. С его когда-то идеально отутюженных брюк текло.
— Кто сказало? Что сказало? — заволновалась Камила. — Да ладно! Мистер Моргавр? Он все еще там? Правда? С ума сойти! Это же открытие столетия! Я получу всемирную известность!
Тэсса проигнорировала все ее восклицания, сосредоточившись на главном:
— Мальчика? Какого мальчика?
— Это все, что я узнал, Тэсса, — ответил Ричард.
— Так, — медленно проговорила она, — Камила, сосредоточься. Дженифер запросила у тебя геометку дома доктора Картера, верно? Но она же понимала, что он не избавит ее от онкологии прикосновениями рук. Ей нужно было более действенное лекарство.
— Такое как бессмертие, — подсказал профессор Гастингс.
Тэсса резко схватила Камилу за руку.
— Теперь внимательно! Ты писала в отдел о том, что Джеймс переехал к Джону, или в твоих отчетах он все еще жил у доктора?
— У доктора, — едва слышно выдохнула Камила.
— Отец Дженифер возглавляет институт трансплантологии в Бристоле, — вставил Гастингс.
— Матерь божья, она собралась разобрать Джеймса на части, пока от него не осталось бы так мало, что это точно стало бы для мальчишки концом. Костный мозг, внутренние органы, все, что смогла бы.
Она замолчала, уставившись на профессора. Профессор же смотрел на Камилу.
