В мрачном подземелье, где воздух свеж, как сырое молоко, Тэсса пробуждается от жутких сновидений о пожарах и ужасных потоках воды. Утро приносит лишь слабый кипяток из кофемашины, помогая ей справиться с ночной паникой и страхом.
Его лицо было встревоженным:
— Мисс Фрост?
— Вы же инквизиторы, — слабым голосом произнесла она, — разве вы не созданы для того, чтобы уничтожать чудовищ, которые несут угрозу людям?
— А как насчет людей, которые несут угрозу людям? — уточнила Тэсса яростно.
— Я тут ни при чем, — открестилась Камила, — я понятия не имела, зачем Дженифер ехала сюда.
— Она не смогла бы попасть в Нью-Ньюлин в одиночку. Целый инквизиторский орден не смог.
— Кроме меня, — с некоторой гордостью сказал Гастингс.
— Кроме профессора.
— Нет, Тэсса, — гневно сказала Камила, отступая, — ты не вовлечешь меня в это. Я просто оказала маленькую дружескую услугу и пошла домой. Дженифер просила не сопровождать ее дальше границы деревни.
— Ну разумеется, — согласилась Тэсса, — я не буду посвящать орден во все детали, а ты сожжешь свою диссертацию и забудешь о мистере Моргавре.
— Ни за что на свете я не пойду на такую сделку!
И тогда Тэсса ей улыбнулась, выпустив свою тьму наружу. Лишь немного, на самом деле, но этого оказалось достаточно.
— Да чтобы вы все провалились, — закричала Камила, развернулась и бросилась вверх по тропинке.
— В прежние времена здесь не было так интересно, — неожиданно сказал Ричард.
В этот вечер они все напились розовым шампанским Холли, который вдруг резко захотел разделить с другими их горе и пожаловаться на свое.
Из пансионата вынесли разнокалиберные столы и стулья, расположив их на лужайке возле кладбища, словно никому не хотелось далеко отходить от Сэма.
Подобревшая после бесчисленных бокалов Мэри Лу рассказывала профессору Гастингсу о местных закатах и рассветах и дошла до того, что предложила ему остановиться в пропахшем рыбой домике ее деда.
Фанни и все еще прозрачный Кенни играли в прятки.
Ричард и доктор Картер энергично обсуждали эволюционную мутацию ДНК.
Милны преследовали Холли и требовали вернуть их картину, а он громогласно объявлял, что его постигла творческая кастрация и мир не переживет этой угрозы.
Вероника Смит, помахивая бутылкой, орала на своего покойного мужа Малкольма.
Джеймс и Одри катались на пони.
Невыносимый Джон с Жасмин на руках объяснял Бренде, игравшей с Артуром, где лучше поставить песочницу для детей.
Камила Фрост с брезгливым выражением лица шпыняла безобидного лодыря Эллиота.
