Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
Мужчины, женщины, старики, подростки: все стояли, устремив взгляд к полу, и ожидали приказов.
Постепенно их начали заселять на той стороне, где камеры были готовы еще до моего приезда сюда. Охранники отпирали металлические калитки, и люди послушно заходили внутрь, затем дверь запиралась, и следующие на очереди продвигались вперед.
Насмотревшись, я повернулся и увидел Вадика, который, словно загипнотизированный, наблюдал за происходящим с широко открытыми глазами. Должно быть, он переживал в душе то же самое, что и они, вспоминая собственное заключение.
Я начал чувствовать, что сам теряю самообладание. Невидимая рука натягивала нервы, словно арбалетную тетиву, в конечностях впервые за всю жизнь появилась легкая дрожь.
Вскоре весь первый этаж был заполнен заключенными, оставалось еще четыре. Как только последний заключенный зашел в камеру и дверь за ним лязгнула, в тоннеле послышался звук приближающейся вагонетки.
Еще четыре таких рейса, и все камеры на той стороне будут заполнены, и настанет черед нашей стороны. По сути, нужно было ускоряться, но я нутром чувствовал, что, как только это крыло будет готово, моя собственная камера уже будет ждать меня.
– Вадик, эй, Вади-и-ик, – тряс я его за рукав.
Он дернулся, будто только что проснулся, в его глазах стоял вопрос: «Где я?»
– Слушай, я, конечно, понимаю, что тебе обещали свободу, но ты не думаешь о том, что это все лажа полная? Может, мы могли бы…
Я не успел договорить, потому что он резко перебил меня, схватил за руки и, тряся за них, завопил:
– Я туда не вернусь! Ты понял? Не вернусь! – Голос его ломался от волнения, а в глазах полыхал ледяной огонь.
Он тряс меня, а я пытался вырваться, но костлявые пальцы, словно тиски, сжимали меня мертвой хваткой. Казалось, еще немного, и он продавит мне мышцы.
– Отвали! – крикнул я на него чуть громче, чем следовало бы, но это дало результат.
Вадик тотчас отпустил меня и, отвернувшись, быстрым шагом потрусил к первой камере, с которой мы должны были начинать.
В этот момент я окончательно убедился, что от него помощи не дождаться.
На следующий день, примерно в это же время, ситуация повторилась. Мы с Вадиком заканчивали третью камеру, когда в тоннеле раздался звук приближающегося состава.
