Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
– И что сделал?
Он посмотрел на меня тяжелым взглядом, таким тяжелым, что я сразу ощутил весь груз, который лежит у него на сердце.
– И давно?
– Полгода назад.
«Полгода? Что ж, это объясняет его нормальный вид, живой взгляд, уверенную речь, в отличие от тех, кого я видел раньше, тех, из кого остатки души высосала тюрьма в тандеме со временем».
– Думаешь, они тебя отпустят?
– Мы подписали соглашение.
– Ясно.
«Соглашение, договора – чушь, местная схема развода».
– Ты хотя бы можешь утолить мое любопытство?
Он вопросительно посмотрел на меня.
– Ты ведь, ну, умер, да?
Взгляд его сделался еще печальнее, казалось, он вот-вот пустит скупую слезу, но вместо этого он затушил сигарету о бетонный пол и встал.
Я взглянул на окурок.
«Он никогда не курил, сигареты просто тлели в его пальцах, и почему я не замечал таких мелочей?»
По моим прикидкам, работы в этом крыле оставалось на два-три дня.
Мы перешли на самый верхний ряд, когда из тоннеля послышался звук приближающегося состава.
"Тук-дук-тук-тук, тук-дук-тук-тук.
Судя по звуку, колес было не менее дюжины; это означало, что к нам двигается что-то крупнее вагонетки.
Я отложил инструмент в сторону и, облокотившись на металлический поручень, стал ждать. Поручень завибрировал, электрические лампы, которые и так работали в треть своей силы, замерцали. Звук усиливался, через несколько мгновений из тоннеля показался электрический луч, вдалеке послышался противный скрежет тормозов.
Наконец показалась голова состава, в котором спиной вперед сидели двое охранников.
Когда все места, кроме одного, опустели, охранник, сидевший спереди, развернулся вместе с креслом, нажал клавиши, и змея, стуча колесами, медленно поползла в тоннель. Немного погодя звуки стихли, и снова наступила тишина.
