Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
– Слышишь, бомжара? – заговорил он басистым голосом, приправленным агрессией и ледяной недружелюбностью.
Я хотел было ответить: «Ты кого бомжарой назвал?», но, боясь упустить шанс позвонить, смолчал и пропустил эти слова мимо.
– Ты здесь, а не в обоссанной канаве, лишь по одной причине: наш главврач любит всяких бомжей выхаживать, поэтому в больнице постоянно воняет дерьмом и без конца ошивается какой-то сброд.
Я хотел возразить грубияну, но тот цыкнул и продолжил:
– Но главврач в своем кабинете, а я здесь, и если я еще хотя бы писк услышу от тебя, лицо разобью и выкину в окно.
Я сглотнул подступившую от волнения слюну и, глядя на то, как раздуваются вены на накачанных предплечьях и шее этого здоровяка, осторожно кивнул.
Медбратья развернулись и ушли восвояси. Я дождался, пока они не удалятся, и вышел из незакрытой палаты.
Здесь было примерно десять палат, а в конце коридора стояла глухая дверь, на которой белым по зеленому было написано: «Выход».
Телефон висел неподалеку от выхода. Маленький, красный, с резиновыми кнопками, не то что тюремные аппараты. Пальцы аккуратно, чтобы случайно не промахнуться, набрали номер. Раз гудок, два, три.
– Алло, – произнес тонкий детский голосок.
«Все-таки промахнулся».
Я снова набрал номер более внимательно.
– Алло, – ответил все тот же голос, принадлежащий маленькому человечку, которому, кажется, не было и пяти лет.
Я не выдержал и сказал:"
"– А где Алина? – как будто это могло как-то помочь.
– Маааам, тибя к тилифону, – закричало дитя, и я услышал топот маленьких ножек по полу.
Неподалеку раздался знакомый голос:
– Я же тебя просила, не бери мой телефон, это не игрушка!
Слезы вырвались наружу, точно река, прорвавшая дамбу. Я всхлипнул и прикрыл рукой рот, как будто боясь, что кто-то услышит меня, хотя вокруг были лишь безразличные ко всему стены.
Алина говорила ребенку про то, что нужно было просто принести телефон, не отвечать на звонок.
«Неужели она так поступила со мной? Почему она не дождалась меня? Почему?»
– Алло, – наконец послышалось в трубке.
Я еще всхлипывал и не мог унять свой горький плач.
– Алло, кто это? – продолжала Алина.
– Это я, – колеблющимся голосом наконец выдавил из себя я.
– Кто я? Можете нормально сказать? Мне с ребенком нужно идти гулять.
