Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
– Это я – Олег!
Тут она резко изменила тон, из трубки ударил гром, а следом посыпались молнии:
– Ах ты ублюдок! Как ты смеешь сюда звонить? Мой муж погиб четыре года назад! Есть вообще совесть?!
– Алина, это я! Ты что, не узнаешь мой голос? Я в больн…
– Еще раз позвонишь, и я напишу заявление, тебе ясно, козел? – После этих слов она сбросила вызов.
Я продолжал держать трубку возле уха и, уже слушая гудки, скулил, захлебываясь собственными слезами.
Земля уходила из-под ватных ног. Так паршиво и страшно не было, даже когда речь шла о моей жизни.
Ноги понесли меня в палату, где, истощенный, я рухнул на кровать и, утопив лицо в подушке, беззвучно кричал, проклиная ту ночь, тот звонок.
«Почему я не послушал тебя? Почему согласился? Я вернусь! Я все объясню! Почему ты не дождалась?»
За стенаниями я не заметил, как в комнату вошел человек.
– Вы закончили? – раздался знакомый голос.
– Что? – повторил я свои мысли вслух.
«Не может быть! Да как ты посмел, ублюдок, сюда прийти?»
Я вскочил с кровати, кровь внутри меня кипела до боли в висках, я сжимал кулаки, накачивая их ненавистью из центра моей почерневшей от злости души.
– Ты! Ты! – слова не желали подбираться, они рассыпались в голове на кучу не связаных между собой букв, и теперь я издавал лишь какие-то звуки.
Сергей Иванович сидел на стуле с совершенно невозмутимым видом, будто ничего его не тревожило.
Я тараном пошел в его сторону, налитые кровью глаза чудом не вылетали из орбит. Он оценил мой настрой, закатил глаза и быстро сунул свою морщинистую руку в пальто, а через секунду достал оттуда пистолет, который направил на меня. Пришлось остановиться.
Впервые в жизни я был под прицелом. Нет, страха я не испытывал. Было гадкое чувство переживания за то, что, если он сейчас застрелит меня, я не смогу переломать ему руки и ноги.
– Присядьте, Олег, нам нужно побеседовать, – сдержанно попросил меня инженер, махнув стволом в сторону койки.
Пришлось повиноваться. Я вернулся на исходную позицию спиной вперед, изображая испугавшуюся овечку. А сам думал:
«Случай представится, обязательно представится, нужно подождать».
В палате было душно до момента появления инженера.
