Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Неужели я действительно смогла так много для них значить?
— Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя, Уинн. Ничего.
XXV
Лиам
Уинн смотрит на холодные клавиши пианино.
Воскресное утро, мы наслаждаемся кофе, который нам принес Лэнстон.
Он сидит, сгорбившись, на диване, глядя в окно, за которым открывается мрачный пейзаж. Дождь не прекращается с самого утра.
Улыбка расплывается на моих губах, когда я думаю о том, как Уинн сладко поцеловала меня перед сном прошлой ночью. После ее признания мы мало разговаривали. В этом не было необходимости.
Она выглядит такой умиротворенной, когда спит.
Совсем не так, как выглядит сейчас. В ее глазах страдание, челюсть сжата от глубокой раны, которую она отказывается залечивать.
— Ладно, покажи мне еще раз.
Она вздыхает и снова кладет пальцы на место, идеально напрягая их на каждой клавише, как будто ее били, чтобы она запомнила эту позу.
— Подожди, остановись. — Я поднимаю руки к клавишам в нижней секции и показываю ей расслабленную позицию.
Я легонько стучу по клавишам, и музыка, звучащая из пианино, легкая и мрачная.
— Послушай его, Уинн. Я слышу твоих внутренних демонов по тому, как сильно ты бьешь по клавишам. Когда Лиам играет, у меня внутри все переворачивается, — Лэнстон улыбается, откинувшись на подушку и хлебает кофе так, как будто умрет без него.
Уинн стонет и несколько раз встряхивает руки, прежде чем снова положить их на клавиши. Все еще напряжена. Это может быть труднее, чем я думал.
— Мне не так легко, потому что мои руки не такие большие, как у тебя. Я не могу дотянуться до нужных клавиш.
Мои брови сводятся вместе, когда я пытаюсь придумать, как помочь.
— Ладно, давай попробуем так. Играй так, как ты обычно играешь, а я буду играть на несколько октав ниже.
Ее светло-карие глаза неуверенно встречаются с моими, прежде чем она кивает.
Я начинаю играть, и после куплета она присоединяется. Поначалу получается немного грубовато. Она все еще слишком сильно нажимает на клавиши и очень стремится выполнить каждый штрих идеально.
