Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Наши глаза широко открыты, и мы улыбаемся при каждом испуге и кровавой сцене. Он толкает меня локтем и кивает в сторону Лэнстона. Я оглядываюсь и вижу, что его голова полностью укрыта одеялом.
— Ты трус.
Я хватаю его за бок, чтобы напугать, а он визжит.
— Ты такая жестокая! — шутит он и падает мне на колени от смеха.
Лиам смеется и прикрывает рот, пытаясь скрыть свою замечательную улыбку.
— Чувак, это всего лишь кино. Ничего из этого дерьма не настоящее.
— Здесь написано, что основано на реальных событиях.
Лэнстон находит коробку с DVD и подносит ее нам, чтобы мы увидели. Там так и написано. Но разве большинство фильмов не говорят что-то подобное?
Когда вам за двадцать, кофе может быть двух видов. Либо вы будете гудеть всю ночь, либо будете иметь бешеный заряд энергии на час, а потом впадете в отчаяние.
Лэнстон прижался к моему плечу, полностью отключившись, а Лиам не спит. Он включает другой фильм и проверяет телефон, нахмурившись на очередное сообщение — думаю, от мамы.
— Надеюсь, ты тоже любишь фильмы ужасов, где маньяк охотится на подростков.
Он улыбается, придвигаясь ближе. Его взгляд задерживается на голове Лэнстона, лежащей на моем плече, но он все равно сохраняет веселое настроение.
— Ты издеваешься? Я живу ради них.
Его улыбка становится шире, и он нажимает на «пуск». Мы молча смотрим около десяти минут, пока Лэнстон не переворачивается и не ложится на мою подушку.
— Он такой идиот, — говорит Лиам саркастическим тоном.
— Ты меня сегодня очень напугал… Я не знала, что с тобой происходит, и Лэнстон тоже волновался.
Его голубые глаза опускаются на мою руку, и он бормочет:
— Я просто задумался… Ты хоть представляешь, как это тяжело, когда двое самых близких людей в твоей жизни хотят умереть?
Мои глаза мгновенно загораются. Я знаю, что он не имеет в виду ничего плохого, но это ужасно слышать вслух. Правда невыносима.
— Вот почему мы здесь, не так ли? Чтобы выздороветь.
Я провожу рукой по его щеке и пытаюсь побудить его встретиться со мной взглядом, но он не хочет.
— А если тебе не станет лучше, Уинн? Что, если… — Его челюсть сжимается. — Что, если я не смогу спасти вас обоих? Что тогда? Ты же знаешь, что я буду здесь каждый день, когда ты проснешься. Но с вами двумя… Я должен держать свое сердце под охраной, потому что я не знаю, будете ли вы здесь завтра."
"В груди сжимается болезненный узел.
Я не думала об этом с точки зрения Лиама.
