Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Вот так было посеяно зерно сомнения.
И тьма внутри меня зудит.
.
XXIX
Уинн
Руки Лэнстона теплые, а его ласковые глаза — еще теплее.
Песня медленная и ностальгическая. Одна из моих любимых. «The Night We Met» Лорда Гурона
Лэнстон прижимает меня к себе и шепчет:
— Я помню ночь, когда мы встретились, — голос и глаза меланхоличные.
— Я тоже. Это было где-то месяц назад и под влиянием психолога.
Я улыбаюсь и поднимаю бровь, пытаясь разрядить обстановку.
Его глаза смягчаются, и он кивает.
— Да. Думаю, именно поэтому все так изменилось.
У меня сердце замирает.
Я знаю, что он пытается сказать. Слова Лиама с той ночи прокручиваются в моей голове.
Ты же знаешь, что он тебя любит, да?
Это неизлечимая боль — знать, что ты без тени сомнения полюбила бы человека, если бы, возможно, встретила его первой. Но у Лиама есть эта часть моей души. Я люблю их обоих неистово, но по-разному.
— Я не думаю, что кто-то в этом мире понимает меня больше, чем ты, Лэнстон.
Я кладу голову ему на грудь, и он нежно ласкает меня. Объятия похожи на теплое одеяло под звездным небом.
— Но это всегда будет он, не так ли? — шепчет Лэнстон.
Я сжимаю челюсти и киваю.
— Но ты всегда будешь частью нашего лечения.
Он издает короткий, низкий смешок.
— Вашим что?
— Нашим лекарством. Мы втроем. Всегда втроем.
Я смотрю на него, и грусть в его глазах светлеет, пока не исчезает.
— Итак, Лиам рассказал тебе о татуировке, да? Если подумать, вы двое вылечили меня так, как я никогда не думал, что это возможно.
Он целует меня в лоб, а я накрываю его щеку ладонью.
— Благодаря вам двоим я тоже хочу жить.
Мы смотрим друг другу в глаза, пока песня не заканчивается и все не начинают меняться партнерами. Краем глаза я вижу, как Лиам идет к нам, и бормочу:
— Давай завтра снова посоревнуемся?
— Нет ничего, чем бы я наслаждался больше.
Он поворачивается и ярко улыбается Лиаму.
— Не возражаешь, если я приглашу тебя на следующий танец?
Голубые глаза Лиама светятся нежностью, мои щеки горят, когда он берет меня за руку.
— Она вся твоя, — говорит Лэнстон с фальшивой улыбкой.
Лиам встает в позу, кланяется и целует мою руку, как джентльмен, когда звучит следующая песня. «9 Crimes» Дэмьена Райса.
Он выпрямляется и прижимает меня к груди, наши ноги двигаются в такт.
— Такая жестокая песня для танца, — бормочет он, прижимаясь губами к моему лбу.
