Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
— Прости, что сказала, что ты просто парень с членом, что ты дегенерат… и отвратительный.
Лиам смеется и помогает мне встать, его пальцы задерживаются на моем запястье, когда я прохожу мимо него.
Заворачиваюсь в халат и не свожу с него глаз, прежде чем дойти до двери.
— Ты идёшь? Или ты не принимаешь душ после того, как из ненависти трахаешься с соседкой по комнате?
ⅩⅠⅠ
Лиам
Мой взгляд задерживается на Уинн, когда она натирает свою грудь мылом для тела, пахнущим шампанским и розами.
Я намеревался развлечься с ней сегодня вечером, но не думал, что все выйдет из-под контроля и мы… Как она это называет, трахнулись из ненависти?
Она смотрит на меня, и я быстро отвожу взгляд.
Почему я не могу перестать думать о ней? Почему мы не можем просто жить вместе?
Я хочу ее… больше, чем хочется признавать. Я хочу ее.
То короткое мгновение, когда мы были прижаты так близко, ее грудь к моей… Я хочу успокоить ее, обнять, пока она спит. Но она не позволяет. По крайней мере, пока она не спит.
Я в последний раз промываю волосы под струей воды, прежде чем выключить душ и обернуть полотенце вокруг талии.
Новые лекарства помогают ей спать ночью, но не мешают ей видеть сны. Сначала ее нытье было тихим, но с течением ночей оно постепенно стало слишком сильным, чтобы его можно было игнорировать.
Уинн заканчивает принимать душ и не смотрит на меня, когда проходит мимо. Она так старается не смотреть на меня. Я улыбаюсь; мне нравится эта игра, в которую мы играем.
Мы одеваемся и проводим остаток вечера за чтением, почти не разговаривая, особенно о сексе на почве ненависти.
Мы ненавидим друг друга? Не думаю, что это так.
Уинн засыпает около одиннадцати, и я не спешу откладывать книгу, пока она не начинает тихо скулить. Бросаю на нее взгляд.
Ее губы все еще припухшие от наших жестоких поцелуев. Темные ресницы целуют ее щеки. Ее лицо мрачное, сны безрадостные.
Она прекрасна. Если я позволю ей, она будет разбивать мое сердце миллион раз, пока не найдет слабое место в моей броне.
Но должны ли мы быть такими?
Я наблюдаю, как она скулит еще несколько минут, прежде чем кладу книгу на тумбочку и выключаю лампу.
Ее волосы еще влажные. Они пахнут так сладко — Уинн любит дорогие шампуни с цветочным ароматом, которые утверждают, что делают цвет волос ярче.
