Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Ну, в месяц это около шести тысяч долларов, в зависимости от тяжести состояния пациента.
У меня подкашиваются ноги, и я останавливаюсь перед нашей дверью.
Смотрю на Лиама, а он смотрит на меня так, будто не знает, что сказать.
— Извини, я подумала, ты сказал шесть тысяч.
Качаю головой и смеюсь.
Он хмурится все сильнее, как и я, когда реальность охватывает меня.
— Да.
Не может быть, блять.
Нет, я собираю вещи прямо сейчас.
Как Джеймс смог себе это позволить? Почему он думал, что я позволю ему заплатить?
Меня охватывает чувство вины и начинается паника.
— Уинн, что ты делаешь?
— Я не могу остаться. Мой брат платит за все это, и я не могу так с ним поступить, — рассеянно бормочу я, убирая содержимое ящика тумбочки в сумку. — Он — все, что у меня осталось, а я для него такая гребаная обуза. Я не знала, что это так дорого… Надо было спросить его.
Слезы затуманивают мое зрение, когда я открываю дверцу шкафа и начинаю хватать свитера с вешалок.
Лиам хватает меня за руку, а когда я пытаюсь вырваться, он крепко сжимает ее.
— Отпусти меня! — кричу я, находясь в нескольких сантиметрах от его лица, переполненная эмоциями, бушующими во мне.
Моя кровь пылает, а дыхание тяжелое. Я рыдаю и дергаю рукой, чтобы отодвинуться от него.
— Лиам, отпусти меня!
Он стискивает зубы и притягивает меня к себе, держа мои бьющиеся руки так крепко, что я едва могу дышать.
— Уинн… тебе надо успокоиться. Пожалуйста, — говорит он успокаивающим голосом.
Но мои внутренние демоны ведут войну, мое сердце бьется слишком быстро, чтобы я могла услышать голос разума.
Я впиваюсь зубами в его бицепс, но он все равно отказывается меня отпускать.
— Больно… — Он мрачно улыбается, опускаясь на пол, все еще держа меня в объятиях… — Это чертовски больно, солнышко. Ты знаешь, что я люблю боль, но я не думаю, что тебе понравится то, что ты оставишь после себя.
Его голос жутко низкий и хриплый.
Моя челюсть вздрагивает, когда мои слезы пропитывают его свитер. Металлический привкус касается моих вкусовых рецепторов, и я мгновенно отпускаю его, откидывая голову назад и глядя на его лицо с ужасом от того, что я только что сделала.
Глаза Лиама — это море спокойствия и понимания, которое отвлекает меня от моей мании и вселяет в меня новый страх.
