Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Он замолкает, когда видит кровь и наши лица, покрытые слезами.
В дверной проем заглядывает еще несколько голов, но Лэнстон закрывает дверь и запирает ее, прежде чем опуститься на колени рядом с нами.
— Он сделал тебе больно?
Карие глаза Лэнстона обеспокоенно заглядывают в мои. Лиам успевает взглянуть на него, но не отвечает.
Почему он так подумал?
Я качаю головой.
— Нет. Я… я сделала ему больно…
Мои руки все еще дрожат от адреналина, который мчится по моим венам.
Лиам встает, и воздух между нами вдруг становится холоднее, чем был в последние недели.
— Все в порядке. Убирайся.
Он хмурится, глядя на Лэнстона, прикрывая рукой красное пятно, растекающееся по ткани.
Лэнстон еще раз смотрит на меня и выходит только после того, как я киваю ему.
— Увидимся позже, ладно? — произношу я, вспоминая, что мы должны встретиться сегодня вечером в оранжерее.
— Да… До встречи.
Его глаза полны тревоги, но он неохотно уходит.
Я запираю дверь, чтобы убедиться, что к нам больше никто не ворвется, и сажусь рядом с Лиамом на его кровати.
Он не смотрит на меня — его глаза снова усталые и отстраненные. Вместо того, чтобы попытаться заговорить, я открываю его ящик и беру его медикаменты.
Он не борется со мной, когда я осторожно стягиваю с него толстовку. Укус не слишком глубокий, но все же разорвал кожу. Лиам молча наблюдает, как я мажу рану мазью и очищаю ее, прежде чем обмотать марлей и медицинской повязкой. Пока я работаю, из моих глаз катятся слезы.
Как я могла так поступить? Я такая же ужасная, как все обо мне говорят.
Я не могу существовать на нейтральной территории. Никто не видит меня такой, какой я иногда мечтаю быть.
Хорошей девушкой.
Человек, достойный любви.
Душа, которая не выползла из ада.
Если бы меня здесь больше не было, все бы прекратилось. Боль. Страх. Все то, что мучает мою глупую совесть. Если я умру, то, возможно, проснусь в лучшем месте.
Или я просто умру.
И меня это тоже устраивает.
— Так лучше?
Я не могу скрыть чувство вины в своем дрожащем голосе.
Лиам встречается со мной взглядом и кивает.
Я делаю движение, чтобы встать, но он хватает меня за запястье. Я не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Остаюсь стоять лицом к кровати и смотрю на беспорядок, который я наделала. Чувствую пустоту внутри, которую не чувствовала уже несколько недель — с той ночи.
