Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Не могу поверить, что он думал, будто я могу причинить ей вред… Я бы никогда этого не сделал.
Елина сжимает ладони и хихикает, явно не в состоянии прочитать депрессивное настроение за столом.
— Пойду собираться! Забери меня через двадцать минут у входа, — ее светлые волосы развеваются за спиной, когда она спешит в спальное крыло поместья.
Думаю, мне тоже надо одеться, чтобы не выглядеть бомжем.
— Увидимся вечером, — говорю я через плечо.
Не пропускаю тупую боль, которую вижу в глазах Уинн. Лэнстон, сделай так, чтобы она улыбнулась, чтобы она не хотела умирать.
Я стискиваю зубы и заставляю себя уйти.
Застегиваю черную кожаную куртку и надеваю свои наименее потертые темно-синие джинсы. Мои мысли не перестают крутиться о том, что Уинн и Лэнстон собираются делать сегодня вечером.
Как она себя чувствует? С ней действительно все в порядке? Я не знаю, сможет ли он помочь ей так, как могу я.
Она была создана для меня, а не для него.
По боковой лестнице спускаюсь в подземный гараж и дистанционно завожу машину.
Моя белая «Камаро» безупречна, новая и почти не использовалась.
Я хмурюсь, когда сажусь в нее и кладу руки на руль. Раньше я выезжал на сельские дороги и мчался по шоссе поздней ночью.
Раньше, когда у меня были друзья.
До того, как я начал причинять себе боль.
Перед смертью моего брата.
По спине бегут мурашки, и мне приходится подавлять желание убежать обратно в поместье.
Елина стоит под навесом в обтягивающем желто-сиреневом платье.
Ее зеленые глаза тепло смотрят на меня, когда она садится в машину и пристегивает ремень безопасности. Она пахнет бабушкиными духами и мертвыми вещами. Тьфу.
— Ты хорошо выглядишь, — спокойно говорит она.
— Спасибо. Ты тоже. Так куда мы едем? — спрашиваю я, поворачивая взгляд на дорогу. Елина проводит рукой по моему бедру, и у меня мурашки бегут по коже.
Мои брови сводятся вместе.
— Разве там не нужно бронировать столик?
Ее губы кривятся.
— Да.
— А что, если бы я не захотел поехать с тобой сегодня вечером?
Она пожимает плечами.
— Я бы нашла кого-то другого, кто бы поехал со мной. Не то, чтобы я не могла найти кого-то, кто бы заинтересовался мной. Я обвела вокруг пальца половину мужчин в «Харлоу».
Она как гребаная змея.
