Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Бросаю на нее многозначительный взгляд.
— Ага, потому что это то, чем можно гордиться, — огрызаюсь я.
Она хмурится на меня, возвращая руку на свои колени, и молчит, пока мы едем по длинной дороге, ведущей прочь от поместья.
В ближайшие дни деревья потеряют всю свою листву. Хэллоуин не за горами, а Осенний фестиваль состоится в следующие выходные. Интересно, любит ли Уинн такие вещи, как тыквы и горячий шоколад, уютные одеяла и полуночные танцы под луной. Конечно, да. У нее осенняя душа.
— Уинн действительно тебя укусила?
Вырванный из своих мечтаний, я вздыхаю.
— Это тебе Лэнстон сказал? — Елина кивает и смотрит на мою руку, будто хочет, чтобы я показал ей рану. — Да, она это сделала.
Она смотрит в окно и скрещивает руки.
— Ты должен был донести на нее. Мы не можем держать таких сумасшедших, как она, в нашем реабилитационном центре… не после прошлого раза.
Я сжимаю челюсть и поворачиваю голову к ней.
— Заткнись, Елина. Я не хочу об этом говорить.
Она надувает губы и пытается придвинуться ближе ко мне, касаясь моей руки, будто пытаясь успокоить.
— Ты должен поговорить об этом, Лиам. Ты уже не тот, что раньше, с тех пор как вернулся в больницу.
Она берет меня под руку. Все мое тело переполнено волнением. Мое сердце колотится от травматических воспоминаний, которые она не хочет оставить в покое, а машина едет слишком быстро.
Я бросаю взгляд на спидометр. 100 миль в час. Блять.
Нажимаю на тормоза, и шины скрипят, когда машина резко останавливается. Елина кричит и хватается за дверную ручку, словно если она этого не сделает, то вылетит через лобовое стекло.
— Что ты, черт возьми, делаешь?! — кричит она и отстегивает ремень безопасности. Выходит, хлопает дверью с такой силой, что я пугаюсь."
"Мои руки дрожат на руле. Я жму на газ. Мне нужно убраться подальше от нее, черт возьми. Мне нужна боль, чтобы чувствовать и думать о чем-то другом, кроме нее.
Я отъезжаю, и на Елину летит гравий.
Смотрю в зеркало заднего вида, как она топает и бросает сумочку на землю.
Мне плевать. Она может устраивать истерики, сколько захочет. Мне все равно.
Я думаю не о ней.
Солнце садится, и далекие лесные пожары окрашивают осеннее небо в ярко-красный цвет ярости. Я хочу быть таким же разъяренным. На что угодно.
