Когда королева погрузилась в свой сон, остальные члены Совета взяли над нами контроль и посылали нас в мир, чтобы воплощать свои стремления и стремления всех вампиров.
— Но вы не вампиры, вы верлеопарды.
— Наш мастер был вампиром, его интересы — это наши интересы.
— Думаю, мои интересы кажутся скучными по сравнению с разъездами по всему миру, шпионством и убийствами.
— Мы не всегда путешествовали, однажды мы помогали хранить те сокровища, что Совет Вампиров накопил за минувшие эпохи.
— Большая, наверное, коллекция.
— Так и есть, может сравниться только с Британским Музеем, но даже там не хватает столь многого из древних времен. Им приходилось выкупать экспонаты, мы же способны собирать их лично — еще тогда, когда эти вещи были новыми, и люди еще только начинали писать и говорить о них.
Я поразмыслила об этом, ведя машину сквозь ночь. Пока еще было слишком светло, чтобы назвать это темнотой, но уже появилась та интимность, которую обретают салоны машин после заката — днем такого не бывает.
— И есть члены Арлекина, способные расшифровать археологические находки, которые еще никто не успел исследовать?
— Если я прикажу вам заняться этим, это будет интересно?
— Мы можем спокойно отправиться в Соединенное Королевство, однако большая часть мира не будет нам так рада.
— Вампирам не будут, но оборотни же могут путешествовать и в другие страны.
— И как мы объясним, что живем уже тысячи лет, Анита? Люди поймут, что у нас либо есть связь с вампирами, либо что-то еще, что делает нас бессмертными и крайне нелегальными на территории их страны.
— Могу поспорить, Британский Музей будет рад возможности принять вас с Родиной у себя.
— Ты отправишься с нами?
— Не знаю, пока не могу сказать. Надо поговорить с Жан-Клодом и разобраться, как там работает вампирская политика.
— Ты в самом деле желаешь нам счастья. Я чувствую, как мысли о том, чтобы дать нам этот шанс найти то, что будет нам интересно, дарят тебе надежду.
— Мне нравятся, когда мои люди счастливы — почему все думают, что это странно?
— Ты понятия не имеешь, насколько большинство людей мелочны и эгоистичны, Анита.
— Я коп, я в курсе, что люди так себе, но я стараюсь такой не быть.
С его губ сорвался тихий звук, похожий на смешок.
— Я обсужу с Родиной эту твою идею, возможно, это поднимет ей настроение.
— Ты кажешься подавленным, а она так вообще в депрессии и опасна. У вас обоих странное состояние сегодня, в чем дело?
— Сегодня наш день рождения.
