Варягский крейсер "Артемида" скользил по бескрайним водам Крыма, где лето сознательно оставило пустыми корабли и паруса. Яхта шла под управлением автопилота, курс следуя точной траектории в заоблачных просторах, а за стеклами замка Костина мерцала спокойная вода - лишь отблески солнца и неспешное пульсирование волн. Валерий Григорьевич чувствовал себя свободно, как никогда прежде – вдали от шума офиса и традиционного мира....
Остальной контингент в батальоне был переменным и именовался «волонтерами». Этих товарищей набирали в группу в зависимости от сложности и особенностей задания.
Досконально осмотрев местность, Станислав опустил бинокль и зажмурил уставшие глаза.
«Парни отдохнули. Сейчас дождемся гонцов, разобьемся на пары и по очереди рванем в лесочек и в балочку, – размышлял капитан. – Оттуда будет проще взять боевика. А здесь оставлю снайпера и самого молодого волонтера. В случае ахтунга прикроют прицельным огнем…»
Рука потянулась к плечевому карману, из которого торчал короткий огрызок антенны портативной радиостанции.
Раскатистое эхо, отразившись от седловины перевала, многократно повторило резкий звук. Бойцы, не сговариваясь, бросились к проломам в южной стене и, застыв, смотрели на поднимавшийся от зарослей дымок.
– Гончий, я – Варан, – позвал капитан старшего первой пары. – Гончий, как меня слышишь? Гончий, ответь!
Через секунду тишину распорол треск автоматных очередей.
Для группы это означает одно: разведчики вынужденно вступили в бой либо с передовой группой бандитов, либо с подошедшими основными силами отступавшей к перевалу банды.
Теперь капитана интересовало только одно: какова численность тех, с которыми придется вступить в бой?
Над ущельем снова повисает тяжкое, давящее и зловещее безмолвие."
"Тишина над перевалом длилась недолго.
Начался бой…
* * *По зарослям оврага Болотов с Кармазиным шли с максимальной осторожностью, стараясь не наступать на сухие ветви и не шуршать прошлогодней листвой. Часто останавливались, прислушиваясь к каждому звуку. Метров через сто – сто пятьдесят забирали влево – к краю дикой поросли и осматривались, дабы не промахнуться мимо цели.
Наконец, плавно отодвинув ветку куста, Павел тихо сообщил:
– Мы на траверзе предпоследнего участка. Вон одинокая береза торчит, о которой старичок-рыболов говорил.
– Дом видно?
– Только крышу.
– Надо подойди ближе, – предложил Станислав.
– Тогда вперед…
Почти ползком они преодолели неширокую полосу низкорослых кустов, без труда отыскали прореху в гнилом заборе. Пробрались на давно заброшенный участок, основательно заросший лопухами и лебедой.
