Варягский крейсер "Артемида" скользил по бескрайним водам Крыма, где лето сознательно оставило пустыми корабли и паруса. Яхта шла под управлением автопилота, курс следуя точной траектории в заоблачных просторах, а за стеклами замка Костина мерцала спокойная вода - лишь отблески солнца и неспешное пульсирование волн. Валерий Григорьевич чувствовал себя свободно, как никогда прежде – вдали от шума офиса и традиционного мира....
Да, вначале Кармазину нравилось «быть женатым». Салатики, милый-дорогой-единственный, аккуратно разложенные по полочкам выстиранные и выглаженные шмотки, отсутствие в квартире мусора и пыли…
А потом его «супругу» будто подменили.
Он относился к ней как настоящий мачо: купил недорогую машину; одел, обул, украсил золотыми цацками; свозил на Средиземное море. А у нее вдруг наступил капитальный расслабон.
Пока он пропадал в казарме или на просторах полигонов, она бродила по магазинам и накупала горы всяких шмоток. Часами болтала со старыми подругами по телефону или просиживала с новыми в кафе.
В какой-то момент Станислав заметил, что дней десять подряд ест на ужин магазинные пельмени или консервы из армейского пайка, а вечерами в постели только и слышит отмазки о том, как она устала. Те же «песни» звучали и по утрам. Вместо салатиков он незаметно перешел на чай и бутерброды под названием «сделай сам»."
"Последней каплей стал какой-то предпраздничный день.
Лег спать. Утром дал последний шанс, спросив про завтрак.
К его удивлению, она безропотно отправилась на кухню и пожарила яичницу с беконом – видимо, уже догадывалась, что перебрала штрафных баллов.
И там же на кухне у супругов состоялся тяжелый разговор.
– Прости, Стас, но я так больше не могу, – тихо говорила она, помешивая в чашке кофе и глядя перед собой. – Последнее время меня мучает однообразие наших отношений. Никакой романтики, все скучно и предсказуемо. Ты уезжаешь в командировки или на учения, я жду. Ты возвращаешься уставший, опустошенный, и тебе совершенно не до меня. А мне хочется как раньше, чтоб фонтан искр, чтоб пламя отношений…
Он слушал и понимал, что по-своему она права.
– …Может, так и должно быть? – едва сдерживала она слезы.
В тот же день они расстались.
