Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
Меня никогда еще не целовали…
И тем более, не целовали так…
Ощущение падения, вихря, кружащего меня, кружащего, кружащего…
Неожиданно острая боль от прикушенного соска.
Я изумленно распахнула ресницы, не понимая, что происходит.
Они меня словно в воронку черную за собой утянули, беспросветную.
И Тим, уже оторвавшийся от моих губ и сладко кусавший шею прямо возле бешено стучащей венки, и Ванька, склонившийся с высоты своего роста к моей груди и теперь терзавший мокрые уже не от ливня, а от его слюны соски губами…
Внезапно всего этого стало невероятно слишком для меня, небольшой просвет в голове сделал свое дело, я вскрикнула и, непонятно, каким образом, сумела вывернуться из их рук.
Отшагнула вглубь сарая, прикрывая голую грудь и нелепо выставляя перед собой ладонь.
— Нет… Вы… Вы что? Нет…
Они стояли передо мной, такие разные и такие одинаковые сейчас, с одинаково голодными взглядами, с бешено рвущимся из ходящей ходуном груди дыханием…
И я ощущала, как разбуженное их непрошенными, странными для меня ласками тело дрожит, как губы не могут выговорить слова, те самые, способные остановить их.
— Я… Я пойду…
Мне нужно было только выбраться отсюда, как-то обойти их обоих, друзей моего бесшабашного детства, в одно мгновение ставших опасными и пугающе-притягательными.
Мне нужно было найти слова, чтоб достучаться до них, чтоб включить мозги. У всех. И у меня, в том числе.
Потому что губы горели, шею жгло, а грудь, потеряв так нужную ей ласку, требовательно ныла.
— Вет… Слушай… Ну разреши, а? — голос Ваньки звучал на удивдение жалобно, просительно даже, — Ветк… Дай… Ну, пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… Хочу тебя, сил нет…
— Что? Что? — задушенно шипела я, отходя все дальше и дальше в глубь сарая, желая хоть как-то выползти из-под их бешеного влияния.
— Вета… Блять… — разговоры никогда не были сильной стороной Тима, им он предпочитал действие.
И сейчас тоже сделал выбор в эту пользу, просто шагнув вперед. Ко мне.
Следом за ним, словно брат-близнец, двинулся Ванька.
— Нет… Я не… Да вы что? — торопливо зашептала я, отступая назад и пытаясь под их горячими взглядами вернуть на место болтающуюся на талии майку.
— Пожалуйста, Вет… Пожалуйста…
Ванька шептал эти, такие простые и такие безумные слова, и я не хотела понимать, что именно он хочет от меня. О чем просит… Не хотела впускать себе в голову это."
"Тим не говорил больше ничего. Просто двигался ко мне.
А я - от них.
