Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
— Отлично, — подключаюсь я, дико злясь на себя, дурака косноязычного, на Тима, дурака прямолинейного и на нее, такую красивую… дурочку, — расскажи ему, как проходит у тебя командировка. Или, давай, мы?
— Только попробуйте! — шипит она, оскалившись, словно волчица, — я тогда с вами даже разговаривать больше не буду!
Напугала, блять…
— Мне нужно уехать по делам.
Она, независимо ступая, идет в комнату, берет телефон, открывает приложение такси.
Мы смотрим.
Тим делает еле заметное движение к ней, но я его перехватываю.
Не надо сейчас.
Нет, мы, конечно, вполне способны ее опять завалить в кровать, затискать, заставить забыть про все на свете. И про жениха гребанного в том числе. Но что это даст? Потом опять неминуемо будет просветление, и ее полная убежденность в том, что она — жертва, а мы — насильники и скоты.
Нет уж.
Надо по-другому.
Нам всем надо выдохнуть, обдумать…
Ну и работа не ждет, Кабан копытом бьет.
Но пока что ясно одно: Ветка из города без нашего ведома не уедет.
А мы пока решим, что ей предложить… Так, чтоб отказаться не смогла.
Глава 27. Тим. Сейчас
— Она говорила, за каким хером вернулась? — Ванька смотрит на остывший кофе, кривится и достает из бара бутылку с коньяком.
Я не возражаю, напряг надо снять, а то сил никаких же.
Нервы в клочья.
Ветка, блять… Умеет свести с ума за минуту.
И ведь, главное, забыл же уже практически…
Ну, не то, чтоб забыл… Эта рана из тех, что кровоточит при каждом случайном прикосновении.
И вот появилась Ветка, и все. Пиздец. Еще чуть-чуть — и кровью истеку.
Но все же могу гордиться собой, прогресс есть, определенно, по сравнению в бешеным придурком пятилетней давности.
Потому что Ветка вышла отсюда. И даже уехала. И ее даже никто к кровати не привязал, хотя желание было диким, мутящим сознание. Причем, не только у меня, у Ванька тоже!
Но брат мой оказался в этом вопросе собранней и выдержанней меня.
Отпустил.
И меня придержал.
Если б не он, Ветка бы уже стонала подо мной, вовсю доказывающим, насколько она не права в своих претензиях! И насколько все было сделано для нее! И из-за нее! И что, если б не она, то все было бы хорошо! У нас! У нас с ней — так точно!
Короче, понятно, что меня опять повело конкретно.
Идиотом совсем становлюсь с ней рядом.
