Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
А сейчас, когда она так близко, то вообще…
Пиздец какой-то неизлечимый…
Ветка ушла, подобрав боссоножки с сумочкой и перевязав потуже пояс белого халата, который на ней платьем принцессы смотрелся…
Дверь уже захлопнулась, а я все не понимал, какого, собственно, хера происходит? И почему я это сейчас позволяю?
И, может, пока не поздно, метнуться и вернуть ее обратно?
Она же сейчас тупо свалит опять, и хер ее найдешь!"
"Осознание совершенной глупости замутило мозги, и я даже нацелился за беглянокй, но Ванька, глянув на меня с предостережением, набрал номер и коротко сказал: “До двери, но тихо”.
Я поморгал… И выдохнул с облегчением.
Все же, в некоторых вещах разгильдяй и пиздабол Ванька умнее и предусмотрительнее меня.
Местный агрегатор такси, куда он зашел полноправным партнером пару лет назад, теперь отрабатывает вложенные бабки по полной.
И если Ветка думает, что сняла нас с хвоста, то тут для нее прям грустные новости.
Я тру лицо ладонью и сажусь к столу.
Ванек скручивает крышку, разливает в пузатые бокалы тягучую жидкость.
— Давай, потихоньку, — командует он, но я не слушаю и залпом глушу сразу до дна.
Друг смотрит неодобрительно:
— Шестнадцать лет выдержки.
— А мне похуй.
Эстет, бля. Давно ли?
Вроде, вот буквально вчера спиртягу глушили и компотом его матери запивали…
— Ну че? Говорила? — опять вовзращает меня к нашим баранам Ванька.
— Нет.
— А вообще… Что-то говорила?
— Нет… Не успела…
— Блять… — Ванька отворачивается и, забывая, что он теперь гребанный аристократ, дует коньяк залпом, заедает лимоном, задумчиво смотрит в окно.
Мы молчим, явно крутя в голове одни и те же мысли и, наверно, впервые за все эти сутки выдыхая хоть немного.
С того момента, как узнали, что Ветка в городе, и уж тем более, с того, когда нашли ее, это первый раз, когда реально чуть-чуть в себя пришли. И мозги вернулись из трусов в голову.
За окном яркий летний день, во дворе внизу бегают дети.
А я сижу, тупо ни о чем не думая, ощущая, как коньяк мягко путешествует по организму.
Поворачиваюсь и ловлю внимательный взгляд Ваньки:
— Накрыло? — понимающе кивает он.
— А то тебя нет? — язвлю я мрачно.
— Че делать будем? — помолчав, задает он основной вопрос. Главный.
Но я не чувствую в себе готовность вообще на эту тему общаться.
Драться с Ваньком из-за нашей общей подружки уже смешно. Не решает это ничего, сто лет назад выяснили.
А сегодня, вот, выяснили, как к этому относится Ветка. И это удар, охереть какой.
