Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
Я почему-то был уверен, что ей все понравилось… И что сбежала она… Почему-то. Потому что дура. И предательница.
Мне и в голову не приходило, что она может это все именно так видеть.
Воспринимать.
Мы с Ванькой ехали вчера к ней , оба одержимые справедливым чувством обиды и желания выяснить отношения, задать основной вопрос: “Нахуя ты так сделала?”
А у нее, оказывается, свои причины. И эти причины переворачивают произошедшее тогда, пять лет назад, с ног на голову.
Правда, если меня спросить, хочу ли я вернуться в прошлое и поменять его, просто тормознуть, не делать того, что сделал… Я сто процентов скажу, что “нет”.
И вернуться я бы согласился, но лишь затем, чтоб Ветку словить и из города не выпустить.
Сейчас, в свете всего ею сказанного, это выглядит форменным мудачизмом, но тут уж нихера не поменять. Я никогда не был хорошим.
Это просто она меня считала лучше, чем я есть. Напрасно, как выяснилось.
Сейчас я понимаю ее обиду.
Но это ничего между нами не меняет.
Она моя, и это без вариантов.
Но вот как теперь быть с тем, что она-то этого не хочет? Не силой же ее привязывать? Ну, окей, один раз привяжу, а дальше?
Как быть?
И что делать с Ванькой?
Как бы круто и сладко нам не было втроем в одной постели, но мы все понимаем, что это неправильно.
Так не может продолжаться долго…
И, значит, надо решать.
Но конкретно сейчас… Не хочу.
— Давай потом, — говорю Ваньке, — лучше про Кабана.
Ванек хмыкает, словно поддерживая меня в слабости и трусливом откладывании проблемы на потом, и коротко рассказывает новости дня.
— Пиздец… — оцениваю я ситуацию.
В основном, потому что полностью согласен с другом: сейчас нельзя никакой войны.
Мы не в девяностых, что бы по этому поводу ни думал Кабан.
Тронем засланного казачка, и все, через неделю тут будет вся столица. Раскатают по головешкам, пусть и с жертвами, но мы-то тоже ляжем. Причем, в первых рядах.
Значит, надо самим выходить на казачка и договариваться, то есть, быть реальными иудами.
В этом лично для меня нет ничего палевного, потому что мы с Ваньком по понятиям не живем и давно уже подумывали о том, чтоб отделиться от этого беспредельщика.
Нет слов, Кабан нам когда-то очень помог.
Когда мы с Ваньком поняли, что Ветку не найдем, и загуляли, то запросто могли бы догулять до статей. Опасно ходили, по кромке.
Но спас случай.
Сначала с нами связался тот самый парнишка, с которым мы служили.
