В Челябинске Вася, привыкшая жить в постоянном калейдоскопе обмана и подозрений, снова натворила бед. Её мать с нетерпением ждала новости о ее работе, а Вася ловко изводила родителей, показывая их беспомощность перед бытом взрослой жизни и соблазнами города.
— Твою дивизию! — взвизгнул Ужас и стремительно рванул вверх, чтобы с высоты оценить масштаб катастрофы.
А я судорожно сжимая неведомо каким образом уцелевшую гитару, совершила попытку подняться на ноги, и оно бы вполне вышло, если бы не крепкий удар ногой в живот, который снес меня с четверенек в одну из луж. Боль сковала всё тело, гитара в одно мгновение была отброшена в сторону и позабыта, а я, хватая ртом воздух и пытаясь унять спазм, совершила очередную попытку подняться на ноги, потому что загривком чувствовала приближение того, кто так хорошо и бесчестно мне врезал, пока я пыталась отойти от состояния дикой круговерти перед глазами.
— С-с-су… — попыталась я высказать своё категоричное мнение о поступках некоторых индивидуумов, но меня перебил страшный звук хруста чужих костей, а секунду спустя меня вздёрнули на руки и встревожено зелёным взглядом просканировали на предмет внешних повреждений, и мне в глаза сразу бросились капли крови, забрызгавшие красивое лицо.
— Цела. — выдохнул наконец проректор, обескуражив меня своим поведением.
Я сглотнула, прислушиваясь к разливающимся по территории звуком бойни. Запах крови врезался в ноздри, причём этот аромат не вызывал никакого желания, а скорее отвращение. Я немного заторможено заглянула за плечо Евгеши и увидела своего обидчика, лежащего в неестественной позе с раскуроченной грудной глеткой…
— Х-х… — попыталась я выдавить из груди, но… но взгляд был приковал к мертвецу.
Он был ужасен.
— Мату маи. — произнёс Евгеша и я перевела перепуганный взгляд на него, обнаружив в двух бездонных озёрах дикое сожаление, мотив которого разгадать не смогла.
— Пустите. — прохрипела, осознавая себя букашкой в этих событиях.
