В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
На обычном доплере засек второе сердцебиение.
— Что? — охаю я. Ничего не понимаю.
— Двойня у нас, Ларочка, — довольно провозглашает Феликс и строго по-прокурорски оглядывает врачей. — Я правильно понял, с детьми все в порядке? Проблем и отклонений нет?
— Да, все хорошо, — совершенно спокойно кивает Торганов. — Никаких аномалий в развитии. Хорошие здоровые дети. Так бывает, Лариса Дмитриевна, — улыбается мне. — Ждете дочку, а тут еще и сын нарисовался…
— Полный комплект, — радостно пыхтит Феликс. Знаю, как он хотел сына!
Двойня? Полный комплект? Ой мамочки!
— Поздравляю! — улыбается мне Хохлачева.
Вот кто это придумал? Что есть стандарты какие-то? Девочка и мальчик обязательно? Или у нас как в средневековье наследование только по мужской линии?
— С-спасибо, — лепечу как дурочка. И все еще не могу поверить. Это прокурора моего ничем не удивишь. А я…
«Да и какой он мой? Завтра развернется и уйдет, а я одна с двумя детьми останусь», — поднимается внутри волна страха.
Медленно сажусь на кушетке. На автомате беру салфетки, вытираю гель с живота дрожащими руками. И не пойму, что теперь делать?
Двойня! У меня двойня!
«Может, надо маме сказать?» — проносится в голове шальная мысль, и я тут же осаживаю себя. Зачем? За тот месяц, как я уехала в Шанск, она ни разу не позвонила. Ни сообщений не прислала. Я писала ей, сразу как сошла с поезда, и получила короткое «хорошо».
Ну и ладно. Главное, Феликс рядом…
— Все хорошо, Ларочка, — уже в палате притягивает меня к себе Сарычев.
— Как? — поднимаю глаза на любимого мужчину.
— Ну, каждый день тестю звоню. Надоедаю. Жужжу как комар над ухом. Даю бодрящего пенделя…
— Генералу? — уточняю на всякий случай.
— Ну а что? Он не человек, что ли? Ему тоже иногда требуется… — помогает мне Феликс улечься в постель и сам пристраивается рядом. — Устал я, Лара, — жалуется, утыкаясь носом мне в макушку. — Переволновался.
— Конечно, воспитаем, — соглашаюсь поспешно. — Это же наши дети.
— Потом еще заделаем. Видишь, как у нас получается слаженно. С первого раза, бац — и парочка спиногрызов, — бубнит он сонно.
— А ты хочешь футбольную команду, — переспрашиваю в ужасе. Ну какая из меня многодетная мать?
— А? Нет… — вздыхает Сарычев с закрытыми глазами. Осторожно веду пальцами по гладковыбритой щеке, потом зарываюсь в волосы.
