В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
— Так с хатой что делать будем? — смотрит он на меня внимательно, как только мы садимся в машину.
— Может, какая хибара продается? Я бы купил, Тима, — размышляю вслух. — Года три мне тут точно пахать. А жить все это время в служебке… Да лучше тогда в привокзальной гостинице!
— Ты частный дом не хочешь? — уточняет Морозов. — С хорошими квартирами у нас тут не особо. Есть пара застройщиков. Но такая халтура, Феликс. Просто жесть.
— А частные дома?
— Подберем что-нибудь, — устало вздыхает Тимофей, будто на его плечи возложили еще одну обязанность.
— Может, в другой раз, Тима? — пытаюсь отказаться от экскурсии по родному краю. — Мне в прокуратуру надо, дела принять.
— Так нам как раз по пути, — откликается с переднего сиденья Морозов. — Там дома нормальные, Феликс. Несколько продается. Может, присмотришь себе что-нибудь. А пока будешь дела принимать и строить на подоконнике наших прокуроров, найдем владельцев.
— Хороший план, — соглашаюсь, осматриваясь по сторонам. Я бывал в Шанске, когда учился в областном центре. И с Катей, с будущей тогда женой, приезжал сюда на базу отдыха. Может, и привезли мы Алису из здешних мест.
«Что-то меня на глупые воспоминания потянуло», — морщусь негодующе. За Катей я вроде бы никогда не страдал. Увидел красивую девчонку, попросил познакомить и женился. И после развода недолго горевал. А сейчас почему-то поплыл весь.
«Тогда ты жил как человек, а потом, будто под наркозом, женился на Лиде, и понеслось», — сжимаю скулы. На хрена б она мне сдалась, генеральская дочь. Кроме хлопот и позора, никакого профита.
Машина несется по центру. И Морозов гордо рассказывает о своих заслугах. Здесь что-то покрасили, здесь восстановили, тут открыли, а вон там ларьки снесли.
— Кто бы мог подумать, что из тебя толковый мэр выйдет, — замечаю не без сарказма.
— Если честно, то надоело уже все.
— А я бы в нотариусы пошел, — заявляю мечтательно. — Прикинь, Фей, работка. Сидишь за столом с умным видом. И печати ставишь…
— За день так намашешься, что кушать не можешь, — смеется Тимофей и указывает на виднеющуюся за окном речку, катерки и лодки. — Ну, вот тут наша Беверли Хилл и начинается. Слава, езжай помедленнее. Рыча, смотри по сторонам.
