В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
Так обычно кот наблюдает за мышью.
— Итак, Лариса Дмитриевна, что случилось? Что привело вас ко мне? — разглядывает меня, улыбаясь.
И кажется, сейчас одно неверное слово, и я выдам себя. Если уже не выдала!
— Вот заявление, — протягиваю ему жалобу, продиктованную адвокатом.
— Ну, я понял, — кивает Сарычев, пробежав мои каракули беглым взглядом. — А мы с вами раньше не встречались, Лариса Дмитриевна? Лицо у вас очень знакомое. Запоминающееся.
— Н-неет, навряд ли, — блею я, украдкой вытирая потные ладони.
— И столкнулись тут с противозаконными действиями группы невыявленных лиц? — словно насмехается надо мной Феликс.
Самодовольный мерзавец! Как только я тогда могла клюнуть на его обаяние?
— А раньше где жили? — лениво интересуется Сарычев. Чувствую себя не на приеме у прокурора, а на допросе. Но отвечаю. Мое прошлое место жительство не секрет и легко вычисляется. Нет смысла скрывать.
— Вот как? — внимательно смотрит на меня прокурор.
Диктую, хотя не слишком хорошо понимаю, какое отношение к моей жалобе имеет мое прошлое. Разве что, я до сих пор прописана в квартире родителей. Но и спрашивать неудобно. Не хочу нарываться.
— Так, хорошо, — снова вчитывается в мое заявление Феликс. Никакие документы не просит. Размышляет о чем-то. — А школу вы в каком году окончили? — впивается в меня взглядом.
Называю, и только сейчас понимаю, как умело загнал меня в ловушку Сарычев.
— Стало быть, училась ты вместе с Радой Извековой. Я правильно понимаю? И на Роза Хутор ты жила в апартаментах, зарегистрировавшись по ее паспорту! — не спрашивает. Выдыхает победно.
— Что? — охаю и чуть не плюхаюсь со стула.
— Мир удивительно тесен, Лариса Дмитриевна, — откинувшись на стуле, потирает грудину Сарычев. — Вот так едешь отдыхать в горы, знакомишься с красивой девчонкой, гуляешь, а потом бац — и такие пасьянсы сходятся, мама дорогая!
— Бывает, — лепечу, делая попытку подняться.
— Сиди, я тебя не отпускал, — давит меня взглядом Сарычев. — Твой вопрос я порешаю, — кивает на заявление. Но прежде ты на мои ответь.
Машинально опускаюсь в кресло и задыхаюсь от страха. Все. Он меня вычислил! Вернее, я сама все ему рассказала! Вот же дура!
— Воды дайте, пожалуйста, — прошу непослушными губами. И кажется, сейчас умру на месте.
— Да, сейчас! — подхватывается с места Феликс.
