В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
«Да, уехала из города», — отвечаю осторожно. Вполне вероятно, ее телефон прослушивается. Поэтому в Шанске я первым делом покупаю новую симку и, вызвав такси, еду по знакомому адресу.
С заднего сидения автомобиля разглядываю город, в котором часто бывала в детстве. Немного изменился, конечно. Стал красивее и чище. Вон все купеческие дома в центре заново покрашены. И ларьков дурацких на площади нет.
— У нас тут хорошо летом, — тараторит миловидная женщина-таксист. — Речка рядом. Воздух свежий. А вы в отпуск, да? — улыбается мне в зеркало заднего вида.
— Нет, насовсем переехала, — отвечаю вежливо.
— Вот и хорошо, — радостно кивает мне она. — Нам тут хорошие люди нужны!
Машина тормозит у синих ворот, которые еще когда-то красил мой дед. Дергаю ручку, сгорая от нетерпения.
— Погоди, девонька, — останавливает меня женщина-водитель. Выходит со мной.
— Твою ж мать! — оглядев двор, виднеющийся из-за накренившегося забора, присвистывает изумленно. И матерится витиевато. С чувством. — Куда тебя отвезти? Есть где остановиться?
В ужасе смотрю на двор, полностью заваленный бытовым мусором.
«Ой мамочки! — захлестывает меня страшная паника. Руки трясутся, сердце колотится как сумасшедшее, а ноги подгибаются от накатившего отчаяния и безнадеги. — Это же не спонтанная свалка, а специально кто-то устроил! Сколько же машин здесь разгрузили? И кому это понадобилось?»
Ребенок толкается, выводя меня из оцепенения.
«Должен быть выход, — положив ладонь на живот, пытаюсь сосредоточиться. — Все будет хорошо, малыш, — глажу выпирающую маленькую пяточку. — Сейчас устроимся в гостинице и решим, что делать дальше! Прорвемся, родненький!» — успокаиваю больше себя, чем ребенка. Растерянно оглядываюсь по сторонам и совершенно не понимаю, к кому могу обратиться за помощью.
Мысленно перебираю бабушкиных подруг и знакомых.
— Что же теперь делать? — охаю я. Приехала, называется! Возвращаться домой — тоже не вариант. Родители ясно дали понять, что помогать с нагуляным ребенком не собираются. И лишний рот в панельной двушке никому не нужен."
"Тогда-то я и засобиралась в Шанск. Даже представляла, как буду жить в бабушкином доме, и никто мне будет не нужен.
