В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
Задаю дурацкие вопросы на умняке. А сам будто на охоту вышел. Мне нельзя упустить девчонку. Нельзя напугать, ни жестом, ни взглядом, ни намеком.
Лаской надо брать. Лаской!
Думаю! А сам как дурак загоняю девочку в угол вопросами о подружке, или кем там ей Рада приходится. Вот далась мне она! Будто у нас других тем для разговора нет?
— Стало быть, училась ты вместе с Радой Извековой. Я правильно понимаю? И на Роза Хутор ты жила в ее апартаментах?
— Что? — бледнеет она.
— Мир удивительно тесен, Лариса Дмитриевна, — потираю грудину.
— Бывает, — мяукает она и собирается удрать.
— Сиди, я тебя не отпускал, — рычу, как злой полицейский, и сразу же включаю доброго — Твой вопрос я порешаю. Но прежде ты на мои ответь.
Девчонка пугается еще больше, а я уже готов вручить себе аналог премии Дарвина за высшую стадию идиотизма.
«Какого ты буром прешь, Феликс?» — останавливаю собственные порывы.
— Воды дайте, пожалуйста, — просит Лариса. Запуганный маленький воробей.
— Да, сейчас! — вызываю секретаря. — Воду принесите, Галина Сергеевна, — прошу коротко и спрашиваю осторожно. — Ты сегодня ела что-нибудь, Юля? Лариса, блин…
— Да, в обед, — послушно докладывает она. — Скоро ужин, — кладет руку на живот. И меня подрывает. Тоже хочу дотронуться. Пятку маленькую нащупать. Поговорить. Наверняка пацан будет. Дочка у меня уже есть.
— Сделайте нам чай, пожалуйста.
— Там еще два человека записаны, — робко замечает секретарь.
— Пусть Рудников примет. Здесь он, или домой отправился? — рычу раздраженно. — Если уже свалил, пусть возвращается. У нас ненормированный рабочий день.
Наливаю воду, передаю Ларисе стакан и как завороженный наблюдаю, как она жадно пьет.
На шее бьется маленькая жилка. И мне хочется притронуться к ней губами. Поцеловать. Проложить дорожку до груди и вернуться обратно. Ворваться в рот пьянящим поцелуем и улететь. Вместе с Юлей… то есть, с Ларой.
— Отпустите меня, пожалуйста. Я же ничего плохого не сделала, — жалобно просит девчонка. И снова дрожит, будто к врагам попала.
— Да тебя никто ни в чем не обвиняет, — передергиваю плечами.
— Тогда я пойду, — смелеет маленькая нахалка.
