В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
— Феликс, фу!
— Чапа, догоню — убью, — рычит Сарычев и несется следом за псом.
Оба скрываются из вида, а я опускаюсь без сил на лавочку, стоящую под оплетенным розами навесом. Вытягиваю ноги и жду обратно своих Феликсов.
— Нам бегать нельзя, — облокотившись на спинку, глажу выпирающийся бочок. — Вот встретимся мы с тобой… подрастешь… А потом наперегонки будем носиться.
От реки доносятся голоса «Лови! Лови его!» и слышно, как скулит мой пес.
И я замираю на месте. Куда там моя собака угодила? Надеюсь, Феликс-старший поймал Феликса-младшего…
Снова прислушиваюсь.
Тяжело поднимаюсь со скамейки и иду по дорожке к реке. Подсвечиваю себе фонариком в телефоне и замираю, заслышав голоса.
— Что там у вас случилось? — слышится незнакомый голос.
— Да девушка моя приехала, — доносится солидный баритон Феликса. — Вот собаку привезла. А этот дурень рванул за твоим кошаком.
— А я думал, тебя кто дрессирует, — смеется незнакомец. — Ну, знаешь, все эти игры в садо-мазо? Верхняя и нижний.
— Не шути так, — рычит Сарычев и поворачивает к дому. А я стою за забором ни жива ни мертва. Стыдно-то как! Сплетни теперь пойдут. Подставила уважаемого человека!
— Все, давай, пока, — бухтит неохотно, прощаясь с кем-то из соседей. Вваливается в калитку, не замечая меня.
— Феликс, я… — делаю шаг навстречу и в ужасе смотрю на перепачканного прокурора района.
Брюки в песке и грязи, одна штанина порвана.
— Ты что тут делаешь, Лара? — резко выдыхает он, держа собаку на вытянутых руках.
— Что? — задыхаюсь от обиды. Я его искать пошла, а он выговаривает мне, как малолетке. Хлопаю глазами, полными слез, и, развернувшись, быстро иду обратно. Сегодня здесь переночую. А завтра к себе вернусь. Не хочу жить с человеком, который мной постоянно понукает. Руки сжимаются в кулаки от бессильной злости, в ушах стучит. А нога попадает в выемку между кривыми плитками.
Но Сарычев успевает меня подхватить.
— Я именно это и имел в виду, — рычит он, обнимая меня. — Испугалась? — убирает с лица выбившиеся прядки.
Киваю, прикусив губу. И уткнувшись носом в белоснежную прокурорскую сорочку, всхлипываю жалобно.
— Я тоже перетрухал, — честно признается Феликс. Прижимает мою голову к груди. Шепчет что-то ласковое.
