В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
— Это в тебя стреляли, Фелечка! — всхлипывает девчонка, прижимаясь ко мне. Сердце продирает насквозь от «Фелечки». И немудрено. Меня так только мама зовет.
— Вы с Глебом похожи. Если в полутьме смотреть, можно обознаться, — шепчет Лара, пальчиком рисуя на моем плече узоры.
«Я тебе обознаюсь!» — закипает внутри неведомое доселе чувство.
Никогда не ревновал Лиду, даже когда узнал о ее изменах, ничего кроме брезгливости не почувствовал. Собрал вещи и съехал на другую квартиру. Даже обрадовался немного, будто мне руки развязали.
И Катю не ревновал! Жил спокойно. Моя первая жена поводов никогда не давала.
А тут…
Умом понимаю, что Лара сейчас имеет в виду совершенно другое, а нутро подрывает от бессознательной ревности. Аж в глазах темнеет.
— Уже всех нашли, — глажу по животу, по спине, спускаю руку ниже.
Сейчас бы остаться вдвоем. Стащить дурацкие шмотки и хоть посмотреть на девчонку. Вторую ночь вместе, а все как школьники тискаемся.
Но сейчас нельзя.
Полон дом народу. А спальные места только на первом этаже понатыканы.
На втором диване напротив Лариного под обезболом дрыхнет Наум. Детям Лара постелила в кухне на двухместном диванчике. Они с Алиской даже умудрились его разложить. А мне моя милая устроила ложе на полу. Ковер. Надувной матрас, отрытый где-то в кладовке, а сверху — обычная постель.
Я аж обалдел, когда среди ночи домой приехал. Пока в управе порешал, пока забрал из больницы Наума с забинтованным крылом, уже половина третьего бахнула.
Привет, моя хорошая!
— Что теперь будет? — шепчет она, несмело обнимая меня."
"— Все нормально, — вздыхаю я. — Завтра Климов или сам припрется, или людей пришлет. В любом случае, Рудникову я не завидую. Спи, Ларочка. К тебе охрану приставим. К Алиске.
«А если риски сохранятся, отправлю тебя в Москву», — размышляю, а сам морщусь, как от боли. Не смогу я без Лары жить. Да и не захочу теперь.
— Пап, — слышится от двери дочкин голос. Тоже не спит. Тоже переволновалась. Но когда я на себе в дом Наума затащил, Лара с Алиской только тихо охнули и кинулись помогать.
Дочка тут же скорую вызвала и полицию. А Лара кинулась за жгутом. Сразу руку чуть выше раны перетянули.
— Пап!
— Что, Лисеныш? — приподнимаю голову. Спалила меня, зараза мелкая.
— Пап, а может, я у вас останусь? У меня все равно каникулы.
