В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
А она…
— Я так понял, что-то когда-то было… Не сейчас, — уточняю аккуратно. — Может, простишь? У вас ребенок все-таки…
— Не могу. И дом хочу отобрать. Не заслужила она его. И собаки там все мои. Она их терпеть не может… Посоветуй, как мне поступить. Есть же варианты…
— А поговорить? Может, она бы объяснила… Если она сто лет назад с пути сбилась? Давай сыщика наймем. Пусть проследит. Я не думаю, что она до сих пор с Русланом Алтаевым шарахалась. И Катька бы узнала. Твоя сестра точно бы молчать не стала… А значит, нет ничего сейчас.
— Проследить-то можно, — тяжко вздыхает Глеб. — Но я все равно с Натальей жить не буду. Огорчила она меня, — прокашливается он. — И ты, не будь дураком, ничего девочке своей не отписывай. Хотя кого я учу! Ты наверняка уже всю подноготную выяснил.
— Нет, и не собираюсь, — отрезаю раздраженно. — Я точно знаю. Чувствую. Лара — абсолютно моя женщина. И до меня ничего крамольного не было.
— Я тоже так думал. Доверял. И что теперь? Дом возвращать надо…
— Ну, вернешь, и что дальше? — вздыхаю я.
— Да вроде к этому все и идет, — печально тянет Глеб. — Женюсь на нормальной… порядочной…
— Ну, давай, а что? Наташке жизнь поломай. На улицу выгони. Пусть сразу на панель идет. Сыну травму организуй на всю жизнь. Пусть потом женщин стороной обходит и каждую считает прошмандовкой….
— А что ты предлагаешь? Я думал, ты поможешь… Примчал… А только пулю схлопотал.
— Давай вечером обговорим, — мотаю я головой. — Ложись, отдыхай, — добавляю миролюбиво и неожиданно понимаю простую истину.
— У тебя кто-то есть? — шепчу, вставая.
— Это к делу отношения не имеет, — поднимается следом Наумов.
— Возможно, — пожимаю плечами. — Любит тебя, да? А Наташка гномит? — усмехаюсь криво. — А знаешь что? Ты их проверь. Позвони каждой или сообщение кинь в ватсапе и сообщи, что тебя ранили.
— Ты серьезно?
— Где твой телефон, бро? Давай я сам накатаю. Диктуй.
Возвращаюсь в дом, отправив эсэмэски Наталье и еще какой-то Инне, записанной у Наума как Иван Иванович.
Скорее всего, Наташка просекла и решила отомстить.
«Короче, гребаный клубок змей!» — усмехаюсь криво. Тут бы свою жизнь разрулить.
Лара уже встала и хозяйничает на кухне.
