Вскоре аппетитный хруст стал для поляны таким же естественным, как и серебряное журчанье ручья, петляющего среди луговой зелени в сотне футов от бивака.
— Садитесь и отдохните, пока я разведу костер, — сказал Калеб.
Виллоу издала вздох облегчения и призналась.
— Я боялась, что мы опять будем отдыхать без огня.
Калеб еле заметно улыбнулся.
— Даже если у этих подонков есть друзья, никто не решится идти через горы сегодня…
Несмотря на усталость, Виллоу привязала лошадей и набрала сухого хвороста и лишь затем позволила себе расслабиться. Калеб разложил седла на поваленном дереве. Виллоу прислонилась к ближайшему от нее седлу, вздохнула и заснула раньше, чем успела сделать новый вдох.
Вернувшись из леса и увидев, что Виллоу спит, Калеб укрыл ее одеялом. Она не проснулась и тогда, когда он отправился в лес и вернулся оттуда с охапкой елового лапника. Он сделал из него постель, а из молодых гибких ветвей соорудил над постелью нечто вроде навеса.
Затем, ловко орудуя острым как бритва ножом, Калеб нарубил еще веток, заплел все дыры — и получился на диво прочный водонепроницаемый шалаш. Вход в него был небольшим и защищенным. Один брезент Калеб положил поверх шалаша, вторым накрыл лапник. Постеленное поверх брезента фланелевое одеяло стало простынею, два плотных шерстяных одеяла предназначались для того, чтобы укрыться… Постель для путешественников по дикой стране была готова.
Когда Калеб вылез из шалаша, Виллоу продолжала крепко спать.
— Виллоу, — позвал он, опустившись перед ней на корточки.
Она не пошевелилась.
Наклонившись к ее лицу, Калеб провел губами по щеке, ощутив запах лепестков розы и удивившись тому, как может женщина, проведя столько времени в трудном пути, сохранить его.
— Я скоро вернусь, — сказал Калеб и отвел прядь золотистых волос от глаз девушки.
Она вздохнула во сне и доверчиво потянулась к его руке. Калеб взял девушку на руки и встал. Удивительно маленький вес Виллоу поразил его и напомнил, насколько хрупкой она была и как много требовал он от нее в пути. Он чувствовал такую усталость, какой не знал со времени войны. Можно лишь догадываться, до какой степени была измотана Виллоу.
Стараясь не разбудить ее, Калеб внес девушку в пахнущее хвоей убежище.
— Поспи немножко, — прошептал он.
Он провел тыльной стороной ладони по мягкой девичьей щеке и покинул шалаш так же тихо, как и солнце, опустившееся за горы.
Виллоу разбудили божественные запахи хлеба и лука, форели и мяса, а также пьянящий аромат кофе.