Автор
Настоящая меня не знает никто. Я покинула прежнюю жизнь, стерев ее из памяти и лица. В этом мире я – только с ним. Его взгляд говорит мне все, что мне нужно знать. Он раскрывает мою новую судьбу, где каждый шаг ведет к нему. Сексуальность переходит в силу, а уверенность – в безграничное доверие. Постепенно я упускаю предыдущее и твердо стою на новых ногах....
Ей страшно, но извиняться она и не думает. Стоит, гордо задрав подбородок. Я, блть, посторонний человек, но я помню испуг в глазах Алины, когда нашел ее на том диком морозе хрен знает за сколько километров от дома. С отморозками, которые ее уже в машину усадить собирались.
Она меня просила забрать ее к себе. Мне тогда едва восемнадцать исполнилось. Молодой, дурной, а что-то в груди сжалось. Мне ее жалко стало, но я Борей тогда поговорил, он пообещал решить проблему. Через три года она переехала к брату и поступила учиться.
– Так, ясно… просто валим на хуй, значит.
Я разворачиваю ее к выходу из кухни. Через минуту мы оказываемся в коридоре.
– Не могу сказать, что рад был познакомиться, но уверенно скажу – надеюсь не увидимся.
– Аля, дочка… – женщина смотрит куда-то за мою спину. – Поехали домой.
Ни капли раскаяния в глазах. Я опираюсь на стену, потому что вдруг перед глазами темнеет.
Я слезы с ее щек стираю и боковым зрением смотрю на ее мать. Поторапливаю ее злым взглядом. Она меня понимает, куртку быстро стаскивает с вешалке и к двери пятится.
– Дочка…
– Нет, – обхватываю Алю за талию и прижимаю к себе, когда она дергается к матери.
Она кивает. В плечо мне утыкается.
Мамаше непутевой требуется минута, чтобы все понять, развернуться и закрыть за собой дверь.
Глава 47
Аля
– Как ты выжила в этой семейке? – спрашивает Глеб устало.
Я хихикаю со слезами на глазах и к нему прижимаюсь. Сейчас непонятно, кто кому оказывает поддержку. Ему плохо, он едва держится на ногах. Прижимается спиной к стене и тяжело дышит, но при этом обнимает меня за талию крепко и пытается шутить.
– Я дверь закрою, – говорю, отлипая от него.
Страшно, что мама может сюда отчима притащить, а Глеб не в форме. Она сказала, он ее внизу ждет, и если я откажусь идти – она тут же ему позвонит, и они меня потащат.
Я быстро щелкаю замками и возвращаюсь к нему. Обхватываю его за талию и всматриваюсь в лицо, чтобы понять, насколько ему плохо. Вряд ли я смогу дотащить его до кровати одна.
– Нормально всё, – Глеб улыбается. – Голова закружилась немного. Постоим пару минут и в кровать пойдем.
Я киваю.
– Может, посидим? – предлагает Глеб, съезжая по стене. – Устал я что-то.
