Автор
Ли стала мастерски перекручивать карты, точно охотник за головками, а незнакомец наигранно улыбался и демонстрировал интерес к ее таланту. Неожиданный столкновение шатало мир вокруг — волны неуверенности и страсти вздымались, как прибой за бортом корабля.
Представив, как он будет искушать судьбу, лазая по смертельно опасным норам койота, она подумала, что лучше бы они вообще не находили этой шахты…
— Я не видела, чтобы на стене где-то еще была вырублена свернувшаяся змея, — сказала Ева. — Может, иезуиты забрали большую часть золота с собой… Может, искать будет пустой тратой времени…
— Может быть, им некогда было выбивать змей на стенах, чтобы отметить место, где искать сокровища, — продолжил сухо Рено. — Может быть, они только успели сложить отливки в какой-нибудь норе койота, вышли на поверхность, а королевские солдаты схватили их и повезли в наручниках в Испанию.
Рено покончил с кофе и стал разбрасывать тлеющие угольки костра. Скоро единственным источником света осталась луна.
— По-моему, пока не изменится погода, стоит задержаться ради сорока четырех слитков… Разве не так? — спросил Рено.
Бархатный тембр его голоса действовал на Еву подобно физической ласке. Внезапно она поняла, что Рено спрашивал не о золоте: он спрашивал, останется ли она с ним еще на некоторое время.
«Пока мы не найдем прииск, ты будешь моей женщиной всякий раз, когда я этого пожелаю».
Прииск был найден.
— Будет золото или нет, я остаюсь, — произнесла Ева тихо.
Рено протянул ей руку. Когда Ева взяла ее, он поцеловал ей ладонь и повел к тому месту, где на хвойном лапнике была устроена постель. Находилась она в нескольких сотнях футов от костра, чтобы никакой случайный пришелец не увидел их.
Брезент зашелестел под ногами, когда Рено и Ева одновременно опустились на ложе.
— Я никогда не забуду запаха сирени, — прошептал он. — Это твой запах.
Ева не успела ответить. Рено запечатал ее рот долгим, крепким поцелуем. Под конец оба дышали часто и возбужденно. Длинные пальцы скользнули по рубашке Евы и сняли ее. Лифчик серебрился при свете луны. Рено нагнулся и коснулся губами пульсирующей жилки на шее Евы.
— Когда я увидел тебя впервые в этом лифчике, — признался Рено, — мне захотелось снять его и спрятать лицо у тебя на груди.
Улыбнувшись, Ева расстегнула лифчик и отбросила его в сторону.
— Сирень и розовые бутоны, — прошептал Рено. — Господи, какая ты сладкая.
— Это мое мыло.
— Нет, моя девочка. Это твои груди.
Рено поцеловал один сосок, затем другой. Ласка губами и языком сделала свое дело, и соски напряглись. Ева мурлыкнула, а затем застонала от удовольствия, когда Рено стал нежно покусывать ее.
— Я могу всю тебя искусать, — сказал он.
