Автор
Ли стала мастерски перекручивать карты, точно охотник за головками, а незнакомец наигранно улыбался и демонстрировал интерес к ее таланту. Неожиданный столкновение шатало мир вокруг — волны неуверенности и страсти вздымались, как прибой за бортом корабля.
Когда малыш собрался в сердцах зареветь, Рено отвлек его внимание: подняв ладошку малыша, он приблизил к ней рот и сильно дунул. Горе Этана сменилось ликованием.
Никем не замеченная, Ева стояла в дверях кухни, глядя на Рено с недоверием и тоской в глазах. Она не могла предположить, что в этом могучем человеке, револьвер которого сеял смерть, скрывается столько нежности. При виде этой сцены у нее появилось ощущение, что она шагнула из одного мира в другой, где возможно все…
Даже соединение нежности и силы в одном человеке.
— Боже мой, ты скользкий, как угорь, — заметил Рено.
— Ополосни его, — подсказала Виллоу, не оборачиваясь.
— Чем? Большая часть воды на мне.
Виллоу засмеялась.
— Подожди немного. На плите есть теплая вода. Я помогу, как только кончу просеивать муку.
— Я помогу, — предложила Ева, входя в кухню.
Неуловимая перемена произошла в Рено, когда он услышал за спиной голос Евы; в нем появилась напряженность, которой до этого не было и в помине.
Виллоу отметила это, не вполне понимая, почему Рено чувствовал себя так скованно с девушкой, которая была его партнером.
Это удивляло Виллоу, потому что обычно Рено был галантным и внимательным. Тем более к женщинам с большими золотыми глазами, щедрой улыбкой и кошачьей грацией движений, которые были откровенно, пусть и не намеренно, чувственны.
— Спасибо, Ева, — поблагодарила Виллоу.
Уголком глаза Рено наблюдал, как Ева одновременно поднесла полотенце и теплую воду для ополаскивания малыша. Когда она наклонилась, поношенная ткань платья плотно обтянула ее грудь, обозначив со всей определенностью восхитительные формы."
"Волна острого желания, накрывшая Рено, рассердила его. Никогда ранее его страсть не была столь неуправляемой. Он намеренно отвернулся от Евы и занялся малышом, который энергично бил ножками в его руках.
— У него глаза Калеба, — отметил Рено, вглядываясь в Этана, — но разрез как у тебя… кошачьи, раскосые…
— То же самое я могу сказать и о твоих глазах, — откликнулась Виллоу. — И что же? Девчонки падают к твоим ногам, как перезрелые персики.
— Ты, наверное, имеешь в виду Рейфа, а не меня.
Виллоу хмыкнула.
— Вас обоих… Саванна Мари между вами была, как осел между двух морковок.
Ева стала молча лить воду на малыша.
— Дело не во внешности, — ответил Рено.
