Автор
Ли стала мастерски перекручивать карты, точно охотник за головками, а незнакомец наигранно улыбался и демонстрировал интерес к ее таланту. Неожиданный столкновение шатало мир вокруг — волны неуверенности и страсти вздымались, как прибой за бортом корабля.
Что удивило Еву, так это малыш, который счастливо гукал в его сильных руках. Она отметила про себя, что с момента их приезда он почти не спускает племянника с рук.
Для человека мягкого и щедрого, каким был отец Евы, это было бы неудивительно. Но для человека типа Рено… Это поразило Еву. Суровые мужчины, которых она знавала раньше, в любых обстоятельствах оставались суровыми. Для достижения своих целей они использовали силу, и всяк был за себя.
Рено был мягок со своими родными, а Ева не строила иллюзий, что его покровительство, его мягкие шутки и улыбки могут распространяться на девушку из салуна.
По всей видимости, Рено был сердит на Еву за то, что она втерлась в доверие к Виллоу, а также за галантность со стороны Калеба. Ева чувствовала это всякий раз, когда поднимала взор и встречалась с его гневными зелеными глазами.
Но хорошо уж то, что он старался не демонстрировать свой гнев Виллоу и Калебу. Подобную сдержанность Ева не записывала в свой актив. Просто он стремился избежать вопросов, чтобы не говорить в доме сестры о девушке из салуна.
— Так мы сюда направляемся? — спросила Ева у Рено. — К реке Колорадо?
— Надеюсь, что нет, — ответил Рено. — Я слышал, что испанцы знали кратчайший путь отсюда до Абахоса. Если он есть и мы его найдем, мы сократим наше путешествие на несколько недель.
Калеб пробормотал что-то о дураках, потерянных приисках и о лабиринте каньонов, у которых нет названий.
Забытый всеми Этан потянулся вперед и схватил яркий шарф, которым Ева повязала голову.
— Пора спать, — крикнула Виллоу из кухни.
Ева сдернула шарф с головы. Каскад густых золотистых волос рассыпался по ее плечам. Она наскоро собрала волосы в большой пук. Затем ловко сделала из шарфа куклу, где один узел изображал голову, два других — руки, а низ представлял собой развевающуюся юбку.
— Вот тебе, мой сладкий, — шепнула она Этану. — Я знаю, как одиноко бывает ночами.
Малыш с удивительной силой сжал куклу. Он помахал ею и счастливо гукнул, что-то говоря ей.
"Хотя тихие слова Евы предназначались только Этану, Рено услыхал их… Он прищурился, пытаясь в ее лице обнаружить признаки того, что она хочет вызвать у него сочувствие. Но он увидел только нежность к Этану.
Рено нахмурился, отвернулся и напомнил себе, что у всех женщин, даже притворщиц из салуна, достает нежности и доброты, когда дело касается детей.
Из кухни вышла Виллоу, забрала Этана и направилась в спальню.
