Автор
Ли стала мастерски перекручивать карты, точно охотник за головками, а незнакомец наигранно улыбался и демонстрировал интерес к ее таланту. Неожиданный столкновение шатало мир вокруг — волны неуверенности и страсти вздымались, как прибой за бортом корабля.
Ева перевернула пару страниц назад и показала пальцами на странный знак на поле внизу.
На нем действительно была начертана в углу аббревиатура вроде той, что встретилась на последних страницах. Буквы настолько выцвели, что разобрать их было очень трудно.
— Если это так, — сказал Калеб, — Рено прав. Это скорее Абахос, а не Платас.
Калеб открыл журнал отца и быстро перелистал его.
— Вот, — указал он. — Начиная отсюда, земля напомнила отцу об испанской седловине, но…
— Но?
Калеб снова быстро перелистал журнал и открыл карту, которую он сделал сам, соединив наблюдения отца и свои собственные.
— Это горы, которые испанцы называли Лас-Платас, — пояснил он.
— Серебряные горы, — перевела Ева.
— Да.
Возбуждение, охватившее Еву, отразилось в ее улыбке.
— Если идти этим путем, — продолжал Калеб, — издалека вершины похожи на испанскую седловину. Но то же самое можно сказать об уйме других вершин.
— А они действительно нашли серебро в Лас-Платас?
Калеб пожал плечами.
— Они нашли серебро где-то на этой стороне Великого Водораздела.
— Поблизости отсюда?
— Никто точно не знает.
Калеб показал на разбросанные гряды вершин на карте. Некоторые поднимались подобно островам от Красной Пустыни до крайнего запада, другие примыкали к Скалистым горам. У основания одной горы было отмечено крестом местоположение ранчо Калеба.
Не было никаких отметок у основания других гор, кроме вопросительных знаков в тех местах, где несколько столетий назад могли располагаться старые испанские прииски.
— Но здесь, — сказал Калеб, показывая в центр страны каньонов, — в неделе напряженной езды на запад, еще остались следы вьючных караванов с серебром, которые можно увидеть даже сегодня.
— Где?
— В нижнем течении реки Колорадо, — произнес Рено из-за спины Калеба.
Вздрогнув, Ева резко подняла голову, едва не столкнувшись с Калебом.
В глазах Рено светился гнев, который тлел и разрастался с того момента, когда он из спальни увидел, как золотистые волосы Евы касались густой черной шевелюры Калеба, склонившегося над журналами.
Ева восприняла гнев Рено без удивления. Он был сердит с того момента, когда Виллоу настояла, чтобы они остались на ночь.
