Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
Чтобы сам нотариус пожаловал! Ишь, какие они сплоченные, эти зазнайки из Гростенсхольма! Хорошо еще, что Мартина нет дома!
— И что же я на вас наговорила, господин Таральд? — ледяным тоном произнесла она.
— Что я домогался вас, пока Ирья ходила беременная. Что я не мог сдержать своих чувств и прямо-таки томился по вас. Любопытная мысль! Я люблю свою жену, а вы для меня — жена моего лучшего друга и больше ничего. Вы никогда не привлекали меня.
Даг остановил его, ибо он стал грубить. Жюли улыбнулась несколько неестественной улыбкой.
— Дорогие мои! Но вы совершенно не поняли меня. Я никогда не утверждала, что господин Таральд домогается лично меня! Нет, он преследовал одну девушку в приходе… И вам, господин Таральд, хорошо это известно. Девушка же пришла ко мне с жалобой, и я преисполнилась жалости к вашей жене.
Ирья снова начала сомневаться, но Таральда было сбить не так-то легко.
— Вы снова лжете! — выкрикнул он. — Что это за девушка?
— Нет, вот об этом я вам не скажу. Вы сами прекрасно знаете, кто она.
— Представьте себе, понятия не имею! Я ведь женился на Ирье и принадлежу своей жене. Не понимаю, что это с вами?
Лив, которая до сих пор хранила молчание, подошла к Жюли и взяла ее за руку.
— Бедная женщина, вы, наверное, больны, — нежно сказала она и отвела Жюли к дивану. — Сядьте, вы просто одинокая несчастная женщина, у которой есть свои трудности, которые нам неизвестны.
К жене священника наконец-то вернулся дар речи. Она была смертельно обижена.
— Больна? Я? Да это вы больны.
Она снова взяла себя в руки и сделалась милой и приветливой.
— Вы можете забыть эту печальную историю, которая возникла из чистого недоразумения. Девушка, должно быть, вообразила себе невесть что…
Но Ирья не уступала.
— Нет, я могу подтвердить, что вы говорили мне, будто Таральд преследует именно вас, хотя я знаю наверняка, что он этого не делал.
— Нет, не меня, могу поклясться в этом, — отрицала Жюли. — Это была другая прихожанка.
Глаза Лив сверкнули.
— А когда это произошло?
— Это было… дайте вспомнить… Да, это было в августе!
— Вы в этом уверены?
— Дайте подумать! Ну да, девушка пришла ко мне в конце августа. Так что это происходило незадолго до ее прихода.
— Благодарю вас, — насмешливо сказала Лив. — Именно в это время Таральд болел свинкой. И провалялся в постели целый месяц.
