Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
Сесилия своими рыжеватыми волосами напоминала Лив, ее мать, но все же дочь казалась темнее. Она была не так ослепительна, как мать, но обладала привлекательной внешностью и была очень жизнерадостна. Она одевалась очень изысканно, следуя новым веяниям моды. Никто не осмеливался вступать с ней в спор, и она поражала мужские сердца без особых усилий. Она во всем походила на Суль, за исключением того, что за ней не стояли никакие загадочные тени из прошлого."
"Представители старшего поколения семьи печалились, глядя на Сесилию и вспоминая при этом Суль: ибо та все еще жила в их сердцах, и память о ней не изглаживалась со временем.
Пожаловали, разумеется, и Лив с Дагом, этим достойным нотариусом, с поредевшими волосами, но все таким же моложавым. Лив была сильнее его, и именно к ней ехали гости в Гростенсхольм, тогда как Даг часто отсутствовал, занятый делами. Оба приближались к сорокалетнему возрасту.
С ними явилась и Шарлотта, вместе со своим супругом, Якобом Скилле. Она постарела, но в ее глазах все еще сохранялся прелестный отблеск, и было видно, как она счастлива с Якобом.
Итак, в праздничном зале собралась вместе большая счастливая семья.
Шел 1620 год. В Богемии царила смута, разгорались распри между католиками и протестантами. Начавшаяся война грозила докатиться и до маленькой Норвегии, — да, даже на усадьбу Гростенсхольм уже упала ее тень.
Они столько лет прожили вместе, в мире и ладу друг с другом, размышляла она, озирая гостей со своего почетного места за столом. Чудесные годы это были! Есть ли кто-то на свете счастливее ее?
Только Ирья была не слишком рада. Как она ни старалась, она не могла завладеть вниманием Таральда. Было слишком явно, что его интересовала совсем другая девушка.
Нежная Суннива сидела, потупив глаза, и не осмеливалась взглянуть на своего троюродного брата Таральда. Однако Ирья, чувства которой были обострены, успела заметить, что витает в воздухе вокруг этих влюбленных. Ей казалось, что ее сердце истекает кровью.
Но чего же она ожидала?
Как тяжко наблюдать все это!
Праздник весьма удался. Остроумный разговор поддерживала Сесилия и смышленый Тарье. Они понимали друг друга с полуслова, — заметила Ирья.
