Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
Девочка обезумела от страха и опрометью кинулась в дверь, а за ней бросилась Мета. Обе выскочили вон, в то время как к хлеву направлялась Силье: она увидела побледневшую Мету, которая отбежала в угол, где ее и вытошнило. Но перепуганную Ирью никто не заметил.
— Бедняжка, тебе нездоровится? — участливо спросила Мету Силье.
Служанка стучала зубами, еле выговорив ответ:
— Клаус… Он схватил меня, — задохнулась она. — Он схватил…
— Успокойся, милая! — Силье поспешила в хлев, где все еще стоял Клаус, глупо ухмыляясь.
Силье гневно и твердо обратилась к нему, все еще не замечая Ирьи позади себя:
— Ты не должен так поступать, Клаус! Не с Метой.
— Но она мне нравится, — тупо ответил он.
— Забудь о ней, — продолжала Силье. — С Метой уже поступали так же нехорошо, как и ты, и она страшится всего этого… И если ты будешь вести себя, как тот напугавший ее батрак, то она снова вспомнит свои кошмары и совсем заболеет. Понимаешь?
Клаус погрустнел.
— Но Суль это нравилось.
Силье поджала губы, услышан, что он говорит о Суль.
— Забудь об этом, повторяю тебе. И забудь Мету, батрак! Разве ты не замечаешь, что есть в усадьбе одна девица, которая бросает на тебя долгие взгляды?
— Бросает долгие?..
— Которой ты нравишься.
— Я? Которой я нравлюсь?..
Силье выдумывала на ходу. Она хотела спасти Мету от этого человека, который был ей совершенно не пара.
— Кто же это, госпожа Силье?
— Роза. Роза с румяными щеками и горячей улыбкой.
Клаус оторопел. Он никогда и внимания не обращал на кухарку с толстыми ногами. Роза, как и он, была глуповата, не замужем и слишком стара, чтобы привлечь к себе внимание молодых холостых парней. И она была по меньшей мере лет на пять старше Клауса, отличаясь своей любвеобильностью. Силье не имела никакого понятия о том, как Роза относится к Клаусу, но она исходила из того, что кухарка будет рада любому мужчине, обратившему на нее свои взоры.
В этот же день Силье поговорила с Розой.
— Ты не заметила, с каким восхищением на тебя смотрят, Роза? — спросила она ее.
Застигнутая врасплох кухарка залилась румянцем.
— С восхищением? На меня? Нет, госпожа изволит шутить со мной. Кто же это?
— Клаус из Гростенсхольма. Он был сегодня снова здесь, чтобы бросить на тебя взгляд украдкой.
Между тем Клаус после разговора с Силье отправился к кухне и заглянул туда через окошко, желая узнать, кто же такая эта Роза.
