Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
— У меня есть все? — он слегка усмехнулся, и голос его звучал невесело. — Да, можно иметь все — и ничего! Нет, простите меня, я не о том! Мое имя Александр Паладин, я состою на службе у короля, капитан королевской лейб-гвардии. Мой дед был герцогом Шварцбурга, а я всего лишь навсего граф пограничной области, — пустой титул безо всякого реального достоинства.
— Паладин… Не означает ли это «рыцарь»?
Его лицо вспыхнуло улыбкой.
— Да, это действительно так. Но я последний в роду, и поэтому имя наше, скорее всего, совсем исчезнет.
Это вовсе необязательно, подумала Сесилия, но ничего не сказали.
— Меня зовут Сесилия, я дочь барона Дага Кристиана Мейдена, — ответила она.
— Вы норвежка?
— Да. Я воспитываю королевских детей.
— Вот как! — медленно протянул он и откинулся в кресле. — Вы та самая девушка, которая спорит со всеми по поводу их воспитания! А вы храбры! Ведь Кирстен скоро сделает из своих дочерей рубленый шницель.
— Мне не нравится, когда невинных детей наказывают розгами.
— Вы правы, — в задумчивости произнес он.
Сесилия пристально посмотрела на него, но он продолжал думать о своем. Затем проговорил:
— Теперь я понимаю, почему вы выглядите такой печальной. И еще это письмо у вас в руке. Это оно так повлияло на ваше настроение сегодня?
— Именно так и есть. Я уже говорила вам, что потеряла близких людей. Мои бабушка с дедушкой умерли от чумы. Я понимаю, что все люди в конце концов умирают, но они оба так много значили для меня.
— Я понимаю вас. Такие люди доставляют радость окружающим.
— Это так, — с живостью подхватила она. — Все мои родственники таковы. И если бы вы встретились с ними, то убедились бы в этом сами! А какие чудесные у меня родители!"
"— Но отчего же вы тогда так печальны? — снова спросил он, и ее оживление вмиг угасло.
Сесилия всплеснула руками.
— Это из-за того, что все произошло одновременно. Письмо об их смерти, сложности с детьми здесь, во дворце, нежелание разговаривать с кем-либо, кроме детей… И эта ужасная погода за окном! Мрачная, суровая обстановка.
— Вашему возрасту это свойственно…
— Да, пожалуй, что так. Меня постоянно тянет назад, домой. Но это выглядело бы поражением. И потом, королевские дети нуждаются во мне.
— Непременно! — подхватил он.
