Вот если бы можно было разделиться! Пускай одна ее копия следила бы за Дорадой, другая наблюдала бы за бабкой, третья заглядывала бы в окна Колыванову.
В Таволге, где всегда стояла тишина, теперь что-то происходило.
Последний раз нечто похожее случилось год назад. Но тогда Ксения понимала причину. Исчезла Марина, нарушилось привычное течение событий. Болотце, в котором все они существовали, всколыхнулось – но вскоре успокоилось. Прежней тухловатой ряской затянуло теплую воду. Прежние лягушки заняли сторожевые посты за корягами.
Ксения любила болота.
Но что творится сейчас? Этого она не понимала. За то время, что девочка жила в деревне, она привыкла быть ее частью. Больше не существовало Таволги без Ксении и Ксении без Таволги – так она полагала.
Однако в эти дни ее словно оттеснили куда-то за границу деревни. «Как будто выгнали из собственного дома!» – злилась она. А кто виноват? Да все сразу!
Самое главное: люди стали нарушать правила.
В Таволге нельзя было ссориться. Нельзя кричать. Староста не уставала повторять Ксении: нас мало, нам нужно беречь друг друга, даже если ты не любишь человека, это не повод с ним ругаться… Последнее, конечно, относилось к Бутковым.
И Колыванов учил ее тому же.
А что она видит в последние дни?
Дорада наорала на Альберта и Вику. Ксения сама слышала. Прямо голосом взяла и наорала. Это испугало даже Бутковых, у которых, как говорит бабка, нет ни стыда, ни совести, ни страха. Оказалось, страх все-таки есть. «Третьего раза не будет, иначе пеняйте на себя», – отрезала под конец разговора староста. Хотя какой там разговор! Вика только твердила, что они хотели как лучше, а Альберт бубнил, что к ним не подкопаешься, ну что ты, Поль, близко к сердцу принимаешь, ведь не подкопаешься же… Тут Дорада переспросила очень тихим голосом:
– Не подкопаешься?
И все трое замолчали. А потом хлопнула дверь – и староста вышла на улицу.
И вот еще что удивительно. К дому Бутковых она шла очень-очень быстро, можно сказать, неслась галопом. А обратно брела ужасно медленно.
Ксения даже встревожилась, что ей станет плохо. Она понимала, что, как сказочный остров на Царь-Рыбе, Таволга держится на Дораде, и испугалась за обеих.
Но ничего, Дорада крепкая, не брякнулась по пути мордой в лопухи."
"Кроме Бутковых, староста побывала у Кулибабы и в доме самой Ксении. На Кулибабу она уже так не кричала. Может быть, выдохлась. Или охрипла.
– Анна Ивановна, ты доиграешься со своим святилищем.
Ответа не последовало. Дорада, кажется, и не ждала его.
– Пока сюда не совались чужие, это было твоим делом. Теперь – нет.
Она собиралась уйти. Уже скрипнула дверь. Ксения разочарованно поморщила нос: и только-то? За этим Дорада притащилась? Но напоследок староста сказала еще кое-что.