Сергей Бабкин и Макар Илюшин сосредоточены на последней задаче — сборе мотылок. В их сапогах — ажурные белые пятна, напоминающие бумажные снежинки из детства. Осенью они собирали их в лесу, теперь же ищут среди листьев зимой.
Ему не нужно было заглядывать в свой распухший блокнот, чтобы помнить, когда здесь побывала Баренцева. Десятое и двенадцатое августа, с промежутком в один день… Макару не давала покоя эта поездка, а у Макара чутье как у зверя. К нему стоит прислушаться.
Тем более что и собственная интуиция подсказывала Сергею то же самое. Что-то важное скрывалось за этими поездками, разделенными одним днем. Карта представилась ему дверью, на которой две линии маршрутов складывались в замочную скважину, а он стоял перед ней, точно бревно, на которое не нашлось своего папы Карло, и гадал, как подобрать ключ.
Ключи, ключи. Ключи носят в сумке или в кармане, а у него в кармане…
Он наконец-то понял, что упускал все это время.
«Карманы».
– Макар, мы не осмотрели одежду Баренцевой, – сказал он, выйдя на крыльцо.
Илюшин раздосадованно щелкнул пальцами.
– Теряем хватку, – пробормотал он ставшую уже стандартной фразу. – Сделаешь?
– Прямо сейчас собирался этим заняться. – Уже отойдя на несколько шагов, он обернулся.
"– К Федулову? У тебя есть какие-то подозрения на его счет?
Сергей поколебался. Подозрений у него не было, но не отпускало чувство, что некоторые линии они отработали не до конца. Что-то повесили на Татарова, что-то вовсе упустили, полагая, что Баренцева ответит на их вопросы, когда вернется. Однако она не вернется. Все придется разъяснять самим.
– Федулов знал ее дольше остальных любовников, – это раз, – начал он.
– Отлично. – Макар поднялся. – Пойдем, я помогу тебе с вещами.
Сергей благодарно кивнул. С осмотром одежды он справился бы и сам, это несложно. Но предстоял разговор с Жанной, и именно этот удар Илюшин только что взял на себя.
4
– Вещи? Зачем вам вещи? – Тоненькие выщипанные дуги бровей поднялись так высоко, что их закрыла челка.
Сергей в очередной раз подумал, что никогда не поймет, зачем устраивать на собственной голове баранье гнездо. Цветные волосы, выбритые виски – пусть! Хотя Маше потребовалось немало времени, чтобы убедить его не фыркать про себя при виде какой-нибудь одутловатой тетки лет пятидесяти с сине-зелеными космами.
